Беременность я проходила одна. В роддоме рядом не оказалось близких, только врачи и крик новорождённой девочки. Я назвала её Ниной – в честь мамы. С того дня мы вдвоём. Она и я. Всё остальное перестало иметь значение.
Теперь у нас своя жизнь: тёплое уютное кафе, маленький детский уголок, соседи, которые улыбаются при встрече. И моя девочка – моя самая большая радость и сила.
Ближе к вечеру, когда поток посетителей редеет, я вытираю руки о фартук и присаживаюсь за столик у окна. Нина рисует фломастерами – у неё новый шедевр: «мама и я на облаке».
– Нинуль, потихоньку заканчивай, скоро пойдём, – кидаю взгляд на увлечённую дочку.
У меня две девушки-продавщицы, сегодня одна из них приболела, поэтому я здесь весь день. Но вторая справится оставшееся время, до закрытия осталось два часа.
Осторожно составляю одну на другую картонные коробки под пироги, чтобы отнести в подсобку, и в этот момент в кафе снова кто-то заходит – звон колокольчика, сквозняк, и я поднимаю голову.
И чуть было не спотыкаюсь.
На пороге стоит Артур.
Я сжимаю коробки так, что уголки до боли впиваются в пальцы.
Шесть лет я не видела его лица. Шесть лет жила, убеждая себя, что справлюсь.
А теперь он стоит в дверях моей маленькой пекарни. Окидывает взглядом помещение – но спокойно, равнодушно, словно оказался здесь совершенно случайно. Проходит вперёд, останавливаясь перед витриной, а потом поднимает глаза, натыкается взглядом на меня и меняется в лице.
– Дина?!
Глава 5
– Добрый вечер, – произношу ровно, справившись с собой, ставлю коробки на стол, вытираю ладони о фартук. – Что тебе предложить?
– Ты… – он будто проглатывает слова, – здесь живёшь?
– Работаю, – поправляю. – Это моё кафе. Что ты будешь?
Он морщит лоб, отводит взгляд к витрине – крошечный жест, за которым прячется растерянность. И тут же накидывает на себя знакомую броню.
– Эспрессо. Без сахара.
– Поняла.
Кофемашина набирает пар, шипит, как недовольная кошка. Я бросаю взгляд на Нину: сидит, рисует, язык высунула, сосредоточилась. Слава богу. Лишь бы не подошла. Лишь бы…
– Когда ты открылась? – спрашивает Артур, словно между нами обычный разговор покупателя и бариста.
– Давно, – отвечаю, не оборачиваясь. – Достаточно давно.
– Удобное место, – коротко бросает. – Проходимость неплохая.
– Нам хватает.
Я ставлю перед ним чашку. Он берёт её так, как будто проверяет вес. Глоток – и прищур. Кофе у нас действительно хороший. Я этим горжусь и ненавижу, что именно сейчас гордость щёлкает внутри.
– Спасибо, – произносит мужчина сухо.
– Пожалуйста.
Мы молчим. Воздух вязнет между столиками – запах выпечки, кофе и чего-то ещё, невысказанного. Я ловлю себя на том, что хочу спросить: «Зачем ты приехал?» – и тут же прикусываю язык. Какая разница? Совсем никакая.