ГЛАВА 8
Выбегаю из его спальни босиком. На мне из одежды ничего. Абсолютно обнаженная после безумства вобъятьях Кая. Моя нагота кажется мне чем-то постыдным. Глупый костюм доверчивой дуры.Пальцы дрожат, когда хватаю с пола первую попавшуюся футболку. Она его — пахнет им. Его кожей, духами, CHOM.Надеваю и мысленно проклинаю себя за выбор одежды. Почти спотыкаюсь. Шмыгаю носом, потому что, конечно, именно сейчас на щеках появляются слёзы.Джинсы — мои, мятые, скинутые с таким нетерпением. Слишком быстро. Всё было слишком быстро.Он прикасался ко мне как к святыне. Как будто я — не просто тело, а что-то большее. Смотрел — будто видел. Губы его касались меня с осторожностью. С теплом. С трепетом, которого я не просила, но приняла.Позволила. Потому что дура. Потому что захотела верить. Потому что он — Кай. А я — просто его случай.Я позволила ему зайти слишком глубоко. Не только в меня.В себя. Внутрь. Туда, где хрупко и стыдно. Где живут мечты, которые я никому не показываю. Он зашёл туда, заглянул, разогрел, распахнул — и ушёл. Или остался? Я не знаю. Знаю только одно: сердце теперь в осколках, и каждое движение отдаётся хрустом.***Клуб шумит, сверкает огнями, как новогодняя витрина в аду. Я пробираюсь через толпу, плечами вперёд.Тараню всех пьяных посетителей. На меня натыкаются, кто-то орёт, кто-то ржёт — мир кричит, а я иду к бару, как к алтарю.- Двойной, — говорю, хлопая ладонью по стойке. — Нет, тройной. Без льда.Бармен не задаёт вопросов. И правильно. Мне сейчас не нужен диалог. Мне нужен алкоголь. Нужно забыться. Чтобы всё это прекратилось — его глаза, его руки, его голос, который ласково-властно шептал мне «попроси».Опрокидываю первую стопку водки. Глотаю обжигающую гадость, будто это спасение. В животе вспыхивает пожар. По телу разливается жар. И приятное головокружение означает, что меня уже штормит. Ноги ватные. Губы липкие. Душа в лужу свернулась. И всё равно.- наливай.Всё внутри горит. Алкоголь ли это? Или боль? Уже не разбираю. Где-то смеются, где-то целуются, где-тоживут. А я топлю. Себя. В алкоголе. Что угодно. Лишь бы не думать. Лишь бы не чувствовать. А Гордеев появляется, как всегда — внезапно. Как будто воздух меняется. Становится плотнее и тяжелее.Волоски на шее поднимаются, как трава перед бурей. Живот сжимается. Во рту — сухо. Язык прилипает к нёбу. И между бёдер — жар. Предательский. Грязный. Я злюсь на себя. Злюсь на тело. На то, что оно помнит его.Хочет, несмотря ни на что.Не оборачиваюсь. Знаю, что это он. Его запах, его тень, его аура — как магнит.- И зачем ты пришёл? — выдыхаю в стакан, глядя, как остатки спиртного колышутся, будто сердце в груди.Кай садится рядом. Нагло. Спокойно. Заказывает себе выпивку. Мне — нет.Ты уже выпила достаточно, — говорит. Голос — мед, яд, кофе по утру.Не твоё дело, — бурчу, отталкивая его руку, когда он пытается накрыть мою.Я делаю его своим.- А я велю тебе иди на хер, Гордеев! — вскипаю. И вот оно — меня прорывает. — Думаешь, можешь трахнуть меня, вывернуть душу наизнанку, а потом играть роль спасителя? Сидит тут и раздает приказы, герой, хренов!Гордеев смотрит. Молчит. А меня несёт по скользкой дорожке пьяной девушки, чье наивное сердечко разбили вдребезги.Ты думал, я что? Просто очередная? Или «такая милая», чтоб понянчиться вечер-другой? Или, может, думал, что если ты смотришь, будто я особенная, я действительно поверю, что я не как все? Поздравляю, поверила! Купилась! Считай, ты выиграл приз — моё полное, мать его, доверие!Я хохочу. Пьяно. Глупо. Громко.Великий соблазнитель Кай Гордеев. Сломал девочку. Получил, что хотел, и теперь такой благородный.«Не пей, Нина». Да пошёл ты! Пошёл ты! — долблю пустым бокалом по столешнице барной стойки. Мой дебош, кажется, даже басы музыки заглушает. А мне бы заглушить вопящее от боли сердце.Где-то в голове тихо звучит сигнал: хватит. Но я уже на эмоциях. Слёзы на глазах. Нос заложило. Губы дрожат, и даже чертову рюмку держу трясущимися пальцами.- Ты прикасался ко мне, будто я воздух после пожара, понимаешь? — вскакиваю с барного стула иоказываюсь между бедер Гордеева. Дышу его выдохами. Идеальный способ себя добить.- Я жила, когда ты был рядом. А теперь — пусто. Ты вычеркнул меня из себя, как будто я и не была. А я всёещё с тобой. — Тычу пальчиком ему в грудь. — До сих пор. Внутри.- Настырнее. Несколько раз в одно место.Вдруг у меня получится, и я доберусь до сердца этого парня.Хоть я и плачу своим телом за помощь, я не знала, что может быть так больно, — смаргиваю слезы наресницах. Кай тянется ко мне, но я отшатываюсь.Не смей. Ты не имеешь права на моё горе. Ни на это жалкое шоу, в котором я сейчас — звезда. Сломанная. Но всё ещё с гримом. Смеюсь, и вместе с этим реву. Алкоголь жжёт, но боль — сильнее. И он сидит рядом. Не уходит. Смотрит.А я — не знаю, чего хочу больше: чтобы он исчез. Или чтобы он остался.Мир плывёт, всё двоится, и я всё ещё сжимаю пустую рюмку, как будто в ней — спасение. Правдоподобно, Нина, я даже почти поверил,- это бесчувственное отродье пренебрежительно хлопаетв ладоши. Аплодирует выступлению моих чувств и шепчет мне прямо в губы:- Ты хоть трусики то надеть не забыла, когда убегала пострадать? — Кай скользит ладонью меж моих бедер и жестко вдавливает ширинку в мои нежные места.А у тебя встал, как только ты меня увидел, Кай? — давлю ладошкой на ширинку, чувствуя набухший член, и вижу мрак в глазах парня. Черный. Поглощающий. Меня давно затянуло во тьму этого создания и гулять в потемках его души так же извращенно, как жестко ласкать друг друга в клубе,Тебе пиздец, Нина!