ГЛАВА 7
Снова толкаю Гордеева в каменную и непробиваемую грудь. Грубо. Резко. Со всей ненавистью, которая вдруг вскипела во мне. Но Кай даже не шелохнулся. Только ухмыляется и оскаливается, будто ждёт, когда я окончательно сорвусьБоюсь, киса, — его голос глумливый, едкий, и от него сводит зубы.Чувствую, как дрожу. Не от страха, нет. От ярости. От обиды. От предательства собственного тела, котороепревратилось в мокрую, дрожащую тряпку под его руками.- Ты думаешь, я твоя игрушка?- шиплю, впиваясь в него взглядом.Кай наклоняется, его губы почти касаются моего уха, и я чувствую, как его дыхание обжигает кожу.- Но ты здесь, киса, — шепчет это мерзкое прозвище, и в его голосе столько грязи. И столько правды, чтомне хочется заорать.Я все равно остаюсь невестой Мити! — выдыхаю и отшатываюсь, но он хватает меня за запястье,притягивает к себе.- Но пришла ко мне, — глаза Кая горят. Дикие и ненасытные. И я понимаю — он не отпустит. Никогда.Причина даже не в грёбаной плате за помощь. Она глубже. Мрачнее. Спрятана в потемках мрака остатковего души.Кай не отпустит меня, потому что только со мной он на доли секунды становится иным человеком. Сам тогоне замечая. Но я видела. А ещё слышала смех парня. Чистый и искреннийЯ замираю, чувствуя, как его пальцы сжимают мою кожу. Как его тело прижимается ко мне. Горячее и неумолимое.- Что дальше? — повторяю, но голос уже не мой, сдавленный, прерывистый.Кай смеётся — тихо, грязно, так, что у меня сжимается живот.Дальше? — он отпускает мою руку, отходит, и внезапно холод пронзает меня насквозь. — Дальше тыбудешь просить.Смотрю на него. Настоящего. Без масок. И понимаю — я в ловушке.Но самое страшное… Я не хочу убегать.Повисшая между нами тишина убивает. Только наши дыхания — рваные, горячие — разрывают воздух между нами.Кай стоит передо мной. Обнаженный по пояс. Опасный. Его тело напряжено, как у зверя перед прыжком. А я… я дрожу, но не от страха.От предвкушения.- Просить? — мой голос звучит с вызовом, но внутри всё сжимается от его слов.Он делает шаг вперёд. Я отступаю. Спиной упираюсь в стену. Ловушка.• Да! — его рука тянется ко мне, пальцы скользят по шее, сжимают — не больно, но твёрдо. — Ты будешь просить меня трахнуть тебя.Я закатываю глаза, фыркаю, но… Гордеев прижимает большой палец к моей пульсирующей артерии, и я чувствую, как чаще бьется сердце.Не дождёшься!Кай смеётся, наклоняется, и его губы прижимаются к моей ключице, кусают.- Уже просишь, — опаляет огненным дыханием место укуса.Зажмуриваюсь, когда его язык обводит мои бьющие и напряженные жилки. Горячо. Мокро.Ты вся дрожишь, Нина, — ладонь Кая обхватывает грудь, сжимает. И я издаю стон. Выгибаюсь по стене.Ты хочешь, чтобы я взял тебя. Да! Но я не скажу. Не дам ему этого удовольствия.Самовлюблённый мудак… — шиплю, но мой голос предательски дрожит.Кай отстраняется, смотрит мне в глаза, и в его взгляде — столько голода, что у меня подкашиваются ноги.- Хочешь доказательств? — жёстко вклинивается рукой между моих ног и пальцами впивается в уже мокрую плоть.Вскрикиваю, цепляясь за его плечи.Вот видишь… — терзает своими. Ведет меж липких складочек нежно. Медленно. Издевательски.Чувствую, как безбожно теку. На каждое движение и на каждое слово парня.- Ты уже готова!Кусаю губу, стараясь не издавать звуков, но Кай находит клитор. Давит, и я срываюсь в тихий стон.Попроси!Нет! — протестующе мотаю головойКай вздыхает, отводит руку, и внезапная пустота заставляет меня почти застонать от разочарования.- Как хочешь, — без эмоционально заявляет Гордеев. Словно ему действительно плевать.Он разворачивается, делает шаг к двери, и…- Кай!Чёрт!Я не хочу это говорить.Но жалко иду на поводу родного тела, познавшего настоящий рай в обьятьях этого бесчувственного создания.Гордеев останавливается на выходе из спальни и оборачивается. Густые темные брови подняты в издевательском ожидании- Да?Я глотаю вязкую слюну, чувствуя, как горят щёки.Пошёл ты на хер! — и с ликованием в душе от маленькой победы над собой и своими желаниями показываю ему средний палец.