Это утешает, но только усиливает мою потребность как можно скорее разыскать свой квинтет.
Но сначала о главном. Мне нужно найти какую-нибудь настоящую одежду, пока у меня не отвалились пальцы на руках и ногах. Пытаясь не обращать внимания на всепроникающий холод и мучительную боль в конечностях, я снова хватаюсь за косу, которая тут же превращается в кинжал.
Он почти идентичен Пирсу, но лезвие сделано из эфириума, а не из адамантина.
Я ухмыляюсь, поворачивая свою новую игрушку из стороны в сторону, чтобы получше ею полюбоваться. — Неплохо, мама.
По крайней мере, в таком размере его будет легче спрятать, вроде зачарованного меча Крипта. Мысль о моем инкубе заставляет мою улыбку исчезнуть, прежде чем я поворачиваюсь и прохожу между скамьями, перешагивая через замерзшую скорлупу. Я останавливаюсь, переступая через кого-то, кто умер, завернутый в толстую, пушистую черную шаль.
Я имею в виду… они же этим не пользуются.
Или их обувь, которая кажется почти моего размера.
Несколько минут спустя, одевшись чуть теплее, мне удается пробиться сквозь лед и силой открыть одну из высоких двойных дверей заброшенного храма Синтич, чтобы выскользнуть наружу. Трудно разглядеть пейзаж сквозь всю эту снежную дымку и ветер, пробивающийся сквозь эту шаль, но низкий, хриплый крик привлекает мое внимание.
Ворон уселся неподалеку на разбитую статую Синтич, и он не один. Другие большие черные вороны собрались возле храма, несмотря на мороз, и все они смотрят прямо на меня.
Но почему-то это не вызывает неприятных ощущений.
Напротив, это лучший вид беспокойства. Кажется, что эти существа с блестящими перьями и глазами-бусинками… ждут.
Меня.
Боги, надеюсь, я не собираюсь чувствовать себя глупо из-за этой попытки. Я плотнее закутываюсь в шаль и прочищаю горло.
— Не знаете, есть ли поблизости живые люди?
Все вороны сбиваются в стаю, прежде чем слететься поближе ко мне. Синхронно перья на их головах и шеях распушаются, прежде чем один из них что-то пронзительно кричит мне, наклоняя голову.
Я смотрю на него, прежде чем попробовать снова. — Отведи меня в ближайшее теплое место.
Несколько ворон взлетают, прокладывая себе путь, чтобы сесть на телефонные провода вдалеке, которые я раньше пропустила. Они в аварийном состоянии, но рано или поздно приведут меня к чему-нибудь.
Двигаться больно , в груди продолжает гореть, и я чувствую себя чертовски слабой, когда бреду по глубокому снегу вдоль линий, не обращая внимания на птиц, порхающих поблизости. Всего через несколько минут от холода мои руки и ноги становятся такими холодными, что начинают гореть, поэтому я делаю паузу, чтобы попробовать произнести базовое заклинание огня. Я дерьмово разбираюсь в огненных заклинаниях, но на данный момент я готова на все.