Машина свернула, и я заметила отблески воды. Набережная. Он что-то высматривал глазами, потом резко сказал:
— Вот!
Припарковал машину и тут же открыл мне дверь, будто боялся, что я передумаю. Потянул за руку. И я, сонная и недовольная, всё равно пошла за ним.
Мы подошли к небольшому киоску с вывеской «Хот-доги». Обычный, неприметный, таких сотни.
— Какой будешь? — спросил он.
Я пожала плечами:
— Давай то же самое, что и ты. Не хочу выбирать.
Заказ сделали быстро: два горячих хот-дога, завернутых в бумагу. И Алексей повёл меня дальше — к самой воде. Мы сели на лавочку, и перед нами открылся вид на рассвет: солнце вставало над гладкой поверхностью, окрашивая воду в розовый, словно шелковое покрывало.
Куснула хот-дог, прищурилась и сказала:
— И ради этого я должна была вставать в такую рань? Чтобы посмотреть на солнце и съесть сосиску в тесте?
— Раньше родители водили меня сюда, — сказал он тихо. — В выходные. Мы долго гуляли вдоль берега, болтали ни о чём. А в конце отец всегда покупал хот-доги именно здесь.
Я замолчала, почувствовав, как за привычной холодной оболочкой мелькнуло что-то живое. Настоящее.
— Жизнь мчится, как скоростной поезд, — продолжил Алексей. — Без остановок, без права выдохнуть. А это место… никогда не меняется. Оно как тихая гавань. Здесь время перестаёт нестись. Здесь можно подумать.
Посмотрела на него, на этот спокойный взгляд, в котором уже не было льда, и вдруг почувствовала, что и мне хочется чем-то поделиться. Но слова давались тяжело, словно я вытаскивала их через силу.
— А у меня… — я сделала глоток воздуха, будто собиралась с силами, — наоборот. Родители, когда были молодыми, всё время работали. Чтобы заработать сначала на квартиру, потом на мою учёбу. На всё, что «надо».
Рассвет уже растекался золотыми бликами, отражаясь в водной глади.
— У них никогда не было времени. Мы почти не гуляли. У меня нет таких воспоминаний, как у тебя, понимаешь? Только редкие застолья на праздники. Они всё время спешили куда-то, всё откладывали «на потом». — Я усмехнулась, но в груди было горько. — И вот это «потом» так и не наступило.
Я пожала плечами, пытаясь скрыть, как сдавило горло.
— Жалко, что они так и не пожили для себя. Всю жизнь — работа, работа, заботы обо мне. И я помню только вечную усталость в их глазах.
— Ты говоришь так, будто ничего уже не исправить. Твои родители живы и здоровы. А на счет отдыха… У меня есть одна идея.
На момент я подумала, зачем я ему об этом рассказала и какое ему дело до моей жизни. Ведь он сам никогда не спрашивал о моей жизни. Может он хочет поиграться со мной как с котенком и бросить? Всегда так и было, любовь, отношения, планы на семью, но всё совершенно неожиданно ломалось.