Мама ушла “помыть посуду” и на самом деле оставила нас в тишине. Я слышала, как в раковине шумит вода, как стукаются тарелки, и эти бытовые звуки почему-то действовали успокаивающе.
Алексей поднялся со стула.
— Пойдём, — сказал он.
— Куда? — я насторожилась автоматически.
Он посмотрел на меня и на секунду задержался взглядом, будто вспомнил наш разговор в коридоре.
— На крыльцо. Подышать. Если ты не против.
***
Крыльцо было деревянное, чуть влажное от холодного воздуха. Лаванда в кадках стояла как маленькие кустики памяти о лете. Небо было низкое, тёмно-синее, и где-то вдалеке слышались редкие машины.
Холод мгновенно влез под воротник и отрезвил. Я втянула воздух, он был чистый и резкий, пах дымком и землёй.
Алексей встал рядом.
Несколько секунд мы просто молчали. Я слышала, как в доме за спиной еле-еле бормочет телевизор, как на кухне мама шуршит полотенцем.
Алексей опёрся рукой о перила.
— Ты сегодня… — начал он и остановился, будто слово не подошло.
— Сегодня я была на грани сбежать, — честно сказала я, не глядя на него. — Сначала от твоей мамы. Потом от тебя. Потом от самой себя.
Он выдохнул так, что в воздухе появился белый пар.
— Я видел.
— И всё равно назвал меня невестой, — добавила я.
Он повернул ко мне голову.
— Я сказал это… потому что мне хотелось, чтобы это было правдой, — произнёс он тихо. — Не потому что я решил за тебя. А потому что… я дурак, который иногда путает желание с правом.
— Не люблю, когда меня ставят перед фактом, — сказала я медленно. — У меня внутри сразу включается сирена. И я начинаю искать выход.
Тишина снова навалилась, и в этой тишине было слышно, как у меня внутри крутятся мысли: верить — не верить, можно — нельзя, снова сломает — не сломает.
— Но, — продолжил он, и я напряглась на этом “но”, — я хочу тебя.
Я замерла.
— Не в смысле… — он коротко усмехнулся, будто понял, куда мой мозг сейчас побежал. — Хотя и в этом смысле тоже. Я хочу тебя в своей жизни. В своём доме. В своих планах. Я хочу делать так, чтобы тебе было спокойно рядом со мной. И я хочу… — он сжал перила сильнее, словно подбирал слова, которые ему не свойственны, — …сделать тебя своей.
Меня будто ударило по груди. Не больно — скорее резко, как холодным воздухом в лицо.
— Ты сейчас понимаешь, как это звучит? — спросила я.
Он не отвернулся.
— Понимаю, — сказал он.
Я почувствовала, как у меня в горле снова становится горячо, но это была уже не обида.
— Ты сегодня другой, — сказала я тихо.
— Нет, — он качнул головой. — Я сегодня… стараюсь быть собой и это отвратительно некомфортно.
Я не выдержала и улыбнулась.