Чувствуя, как напряжение отпускает, медленно выдохнула и подумала: «Хорошо, что я не назвала его имя вслух. Иначе бы я себя полностью закопала».
Лена с удивлением посмотрела на меня.
— Ты правда не хочешь поработать под начальством? — спросила она с лёгкой улыбкой, но я заметила в её голосе нечто большее, какой-то намёк, скрытый за этой фразой. «Поработать под начальством» — фраза прозвучала слишком многозначительно.
Нахмурилась, чувствуя раздражение. Да, она явно намекала на что-то пошлое. Решив не сдерживаться, я прямо ответила:
— Если честно, за эти пару дней сплетни в офисе уже достали, — начала я. — А если я ещё и начну работать с Алексеем в качестве ассистентки, то это же будет просто взрыв для всех любителей пересудов. Мы с ним просто будем сидеть в кабинете, а в курилке уже будут говорить, что мы чуть ли не тра*аемся!
Я закатила глаза, чувствуя, как злость снова поднимается. Всё это офисное змеиное гнездо с его вечными слухами уже начинало действовать мне на нервы.
***
Я вернулась в свой кабинет, надеясь, что хоть здесь смогу спокойно доработать оставшиеся часы. Решила заняться рутиной, которая всегда меня успокаивала — разложить по полкам документы. Всё по алфавиту, методично, без лишних мыслей. Мне нужно было просто отвлечься от этих бесконечных сплетен и новой должности, которая уже висела надо мной тяжёлым грузом.
Наклонившись к нижней полке, я стала раскладывать папки, совсем не задумываясь о том, что кто-то может войти. Дверь кабинета распахнулась, но я даже не повернулась. Я была уверена, что это Лена, поэтому спокойно сказала, не оборачиваясь:
— Лен, конечно заходи, чего стоишь?
Но в ответ — полная тишина. Молчание затянулось. Я нахмурилась, думая, что она, видимо, задумалась. Но вдруг услышала тихий, едва различимый кашель. И тут меня будто током ударило. Это был не Ленин голос.
Медленно до меня дошло, что передо мной вовсе не Лена. Алексей Михайлович. Я стояла, наклонившись, в этой чертовой мини-юбке, которая явно слишком короткая для таких манёвров. И трусики… с корги! Чёрт, он наверняка всё это увидел.
В мгновение ока я резко выпрямилась, как оловянный солдатик, и поспешно потянула край юбки вниз, стараясь хоть как-то прикрыться. Лицо горело, и я почувствовала, как краска приливает к щекам.
— Алексей Михайлович, — выдавила я, молясь, чтобы он сделал вид, что ничего не заметил.
Моя кровь буквально стучала в ушах, и мне казалось, что от жара на щеках можно было бы вскипятить воду. Алексей Михайлович стоял передо мной, и я видела, как его губы едва заметно дернулись, словно он пытался подавить улыбку. Чёрт, конечно, он всё видел. Но, к моему удивлению, он сдержал себя. Весь его облик был по-прежнему строгим и холодным, как и всегда.