Я даже не успела осознать весь смысл его слов, как уже знала, что не хочу этого. Работать в тесной связке с Алексеем Михайловичем? Никаких шансов.
— Я отказываюсь, — сказала я быстро, — это не для меня.
Но Лена, не долго думая, посмотрела на меня и сказала:
— Оля, должность ассистентки тебе больше подходит. Я не справлюсь с многозадачностью.
Её слова застали меня врасплох. Она просто так уступила мне это место, где зарплата кратно выше нашей текущей, и теперь я не знала, как отреагировать.
Алексей Михайлович, без всяких эмоций, спокойно посмотрел на нас и сказал:
— Как видите, Ольга, всё же придётся вам взять на себя новую и хорошо оплачиваемую должность.
Он затем повернулся к моей подруге:
— Елена, вам тоже повысим зарплату за дополнительные задачи.
Его тон был деловым, без лишних слов, и мне стало ясно, что решение принято, и теперь это моя новая реальность.
Алексей Михайлович коротко подытожил:
— Дорабатывайте сегодняшние задачи и со следующего дня приступайте к новым обязанностям.
Его слова прозвучали как финальная точка в разговоре. Мы с Еленой кивнули и вышли из кабинета.
Когда мы вышли из кабинета, я всё ещё была в замешательстве. Мы прошли несколько шагов по коридору, и, не выдержав, я остановилась и повернулась к подруге.
— Почему ты мне уступила эту должность? Ты же знаешь, я не хотела её брать, — сказала я с удивлением и даже с некоторой досадой.
Она вздохнула, на её лице промелькнуло что-то вроде смущения:
— Ну… ходят слухи, что тебе нравится наш начальник, Алексей Михайлович. Я подумала, может, тебе эта должность больше подойдёт… Ты ведь будешь с ним чаще общаться.
Я остановилась посреди коридора, ошеломлённая её словами. Сердце забилось быстрее, а злость поднялась волной.
— Ты хоть думала меня спросить? — мои слова прозвучали громче, чем я планировала, но я уже не могла себя сдержать. — Я ведь тебе не раз говорила, что ненавижу его! Он из меня всю душу вытряс за это время! Каждое его задание — как битва на выживание. А теперь мне ещё и ассистенткой его быть?!
Я осеклась, осознав, что срываюсь. Но было уже поздно. Слова вырывались наружу, и напряжение, которое копилось последние месяцы, выплеснулось в этих фразах. Лена лишь стояла и смотрела на меня, явно не ожидая такой реакции.
В самый разгар моей тирады дверь кабинета Алексея Михайловича неожиданно открылась. Он вышел в коридор и остановился, глядя прямо на меня. Я резко замолчала, все слова застряли в горле. Он задержал на мне взгляд, хмурый и внимательный, но ничего не сказал.
Мгновение показалось вечностью, пока он, словно оценив ситуацию, просто отвернулся и пошёл дальше по своим делам.