Он редко связывался со мной по внутреннему телефону, еще реже выходил из кабинета. Я же в перерывах между делами оплакивала свою окончательно загубленную любовь. Счастья не случилось, хотя иногда казалось, что оно так близко – только руку протяни.
То была самая ужасная практика за все время моего обучения в университете. Равнодушный босс, считающий тебя за пустое место, и шарахающиеся коллеги. Правда, в последнем я скорее всего виновата сама. Так и не смогла оправиться от удара и вести себя приветливо. А кто в здравом уме захочет общаться с угрюмой девицей, транслирующей в окружающее пространство вселенскую скорбь и печаль?
Однако еще хуже стало, когда все закончилось. Я получила подписанный отчет, отзыв и положительную характеристику, зато лишилась права видеть Бахматова даже издалека. Находиться на периферии и хотя бы пару раз в день касаться орбиты Егора. Вот тогда меня и накрыло. Тоска разъедала душу. Я могла расплакаться от чего угодно, что и делала с завидной регулярностью. Аппетит пропал, вдобавок меня постоянно мутило – отвратительные ощущения.
Правда вскрылась благодаря приходу девчонок.
Подругам я сказала, что приболела, потому как видеться ни с кем желания не было. Но надо знать моих девчонок. Без предупреждения они нагрянули ко мне в гости и объявили себя «командой спасения». Намыли принесенную клубнику и водрузили миску с ней в центр стола.
– Витамины, – объявила Танька и подвинула блюдо поближе ко мне. Под требовательными выжидательными взглядами я протянула руку к сочной ароматной ягоде и осторожно положила ту на язык.
Спазм в желудке и гортани оказался такой сильный, что я, стиснув ладонями рот, пулей бросилась в туалет. Выворачивало меня до седьмого пота. До искр перед глазами, до слез, брызнувших из глаз… Кое-как приведя себя в порядок, я вернулась на кухню, под прицелы горящих жгучим любопытством глаз. Улыбнулась смущенно и виновато развела руками.
– Наверное, плохо помыли ягоды, – неуклюже попыталась оправдаться. Можно подумать, девчонок так легко обмануть…
– Вот если бы не знала тебя досконально, Селиверстова, – протянула с подозрением Лерка. – То точно бы сказала, что ты залетела. Но ты ж у нас хранишь себя для единственного… – под общий смешок закончила подруга, а меня по второму разу холодный пот прошиб.
Догадка ударила в самое сердце, вызвав еще один приступ дурноты. Голова закружилась, а в висках молотилась одна-единственная мысль: «могла я действительно забеременеть после той ночи с Бахматовым? Я точно помню, что он пользовался защитой, но мало ли…»