Он просто ушел. Одарил напоследок нечитаемым взглядом, молча развернулся и оставил меня в прихожей одну. Потерянную, практически сломленную, но с горьким чувством обреченной правильности в душе.
– Ты – молодец, – похвалила свое убитое отражение в зеркале. – Так нужно было. То, что он предлагал – это не дорога к счастью, это медленный спуск в бездну, – всхлипнула и свалилась кулем на пол.
Никакие правильные слова не могли вернуть мне душевный покой. Силы окончательно покинули. Наверное, все они ушли на то, чтобы добровольно отказаться от Бахматова. Я скрючилась на холодном, бездушном керамограните и, рыдая в голос, оплакивала свою так и не ставшую счастливой любовь. Терзавшую меня практически всю жизнь и вот сейчас окончательно раздавившую.
Я выла диким зверем, скулила, стискивая ладонями рот, скребла ногтями по полу. Не знаю, как только соседи удержались и не вызвали скорую. Наверное, виной всему общее равнодушие. Люди зациклены на себе и собственном комфорте, желающих окунуться в чужие несчастья попросту нет.
Не помню, как добралась до кровати и рухнула на матрас. Кажется, я даже не умывалась. Вырубилась резко и глубоко, словно потеряв сознание. Ночь пролетела, как единый миг, а будильник, прозвеневший пронзительно и резко, заставил подпрыгнуть на месте.
– Боже… – протянула я, потирая лицо.
Все тело ломило, голова раскалывалась, а глаза болели так, будто на них всю ночь пальцами давили. Нахлынувшие волной воспоминания снова вызвали слезы, которых, как я думала, уже не осталось. Оказывается, не все еще выплакала вечером…
В этот день пришлось использовать всю косметику, имеющуюся в доме, и вспомнить все просмотренные в интернете ролики, чтобы под нарисованным макияжем скрыть опухшее безжизненное лицо. Получилось так себе, но все же лучше, чем в натуральном виде.
Все время, что я потратила на дорогу до офиса Бахматова, я боролась с невыносимым желанием сдаться. Позорно сбежать от действительности и спрятаться в раковину, как улитка. Одна беда – взрослые девочки так не поступают. Пришлось брать себя в руки, прямо на ходу выковывать железную волю и, стиснув зубы, двигаться вперед. А еще представлять, как пройдет встреча с Егором. Будет ли он холоден? Или ироничен? А может, вовсе сделает вид, что ничего не произошло и невозмутимо продолжит наше непринужденное общение?
Но сколько ни гадала, попасть в яблочко так и не смогла. Босс попросту закрылся. Общался со мной ровно так же, как в первые часы моего появления на работе. Чужой, равнодушный, властный. И я сама сделала его таким, не ответив согласием. Бахматов легко вычеркнул меня из жизни, оставив в ней место временной секретарши и одаряя соответствующим отношением.