А вот посчитать, есть ли у меня задержка, никак не получалось. Слишком нервно, слишком страшно и абсолютно невероятно. Сокрушительно. Девчонки, конечно, заметили, что со мной что-то не то, и не стали задерживаться. Посидели еще немного для приличия, закидали шуточками про непорочную беременность и вскоре оставили одну. Я же натянула джинсы, придирчиво отметила, не стали ли они малы мне в талии, и побежала в аптеку. Взяла ворох разных тестов и тут же их сделала.
Даже несмотря на то, что в инструкциях рекомендовалось проводить манипуляции с утра, когда уровень какого-то гормона в моче максимален, я не удержалась. Попросту не смогла бы провести столько времени в неведении и не сойти с ума. Разложила полосочки на стиральной машинке и присела на край ванной, чтобы выждать положенные минуты. Самые долгие и напряженные в моей жизни!
– Две, – прошептала онемевшими губами, глядя на положительный тест. – Плюсик. Две-три недели… – перечисляла разные по виду результаты, но совершенно одинаковые по сути.
Хором равнодушные тесты заявляли, что моей жизни пришел конец, а у той ночи оказались последствия пострашнее моей уязвленной гордости и растоптанной любви.
– Что делать-то? – всхлипнула я и накрыла абсолютно плоский живот ладонью.
Прямо в тот момент внутри меня развивалась новая жизнь, а я не чувствовала. Ничего, кроме опустошенности, растерянности и испуга. Как такое вообще могло произойти со мной? И главное – почему?
«Как Бахматов воспримет новость? А стоит ли вообще ему говорить? Вдруг он не захочет иметь ребенка от посторонней девицы и отправит на аборт…
Но я вроде как не посторонняя, сестра его друга. Егор меня с детства знает, да и на свидание мы ходили. Общались вполне нормально до того, как я подслушала его разговор. А может, лучше будет ничего не рассказывать ему? Подумаешь, утаю ребенка, так Бахматов наверняка и не собирался становиться отцом в ближайшее время. Насильно менять его статус – как-то не совсем прилично, что ли… Мамочки, о чем я вообще думаю!
Родителям-то я что скажу? Совру, что изнасиловали? Неужели это лучше, чем набраться смелости и хотя бы попробовать поговорить с Егором? Даже при самом худшем исходе не потащит же он меня за шиворот в клинику, правда? Просто пошлет меня куда подальше, откажется от малыша – и всех делов…»
Конечно, хотелось верить, что Егор обрадуется неожиданной беременности, как и мне самой. Подхватит на руки, закружит и примется безостановочно благодарить, говоря о любви. Мечты.
– Что ж так сложно-то, а? – плаксиво пожаловалась я крохе, которая наверняка еще даже не умела меня слышать.