— Как будто она умеет уговаривать, — бурчит Лун Кай.
— Половина стоящей перед нами армии — крестьяне. Весна. Время землю пахать, а не поливать ее кровью. Своей и якобы врагов. Мы должны уговорить их сдаться. Пусть идут к своим семьям. Чен дочь светлейшего. Она похожа на него, как две капли воды. И сможет остановить кровопролитие.
— Если мы умрем, то вместе. Чен я одну не отпущу!
— Да все будет хорошо.
Лун Кай в этом не уверен. Генерал Гао свиреп. Он разметает копытами своих коней тылы гвардейцев и выдавит их на пушки принца Ран Мина. Чтобы прикончить. В панике имперцы могут и парламентера смести.
Да почему именно Чен⁈
— Странно… Пушки стихли… — Юнру жмется к мужу.
Канонада слышна и здесь, в Запретном городе. Оборонительные укрепления построены всего в пятнадцати ли от Пекина. Страшно. Город полон солдат. Из ворот потянулись груженые телеги и повозки с женщинами и детьми. В столице становится опасно.
Скоро здесь будут четыре армии! Делить Пекин и власть. Но сегодня тихо.
— Гвардейцы запросили перемирие в честь праздника Цинмин. Твой дядя согласился.
— Откуда ты знаешь⁈
— Сяо сказал. Он знает обо всем, что творится в империи. У него повсюду осведомители.
— Может быть, он знает, и где сейчас генерал Гао?
— На подходе к тылам гвардейцев. Вот-вот начнется решающее сражение.
— А мы что будем делать?
— Государственный переворот. Захватим императора и его семью.
— Его семья это и мы, Сан Тан.
— Ты прекрасно знаешь, что нет. Во мне течет не кровь династии, другая. Но нужная запись в гаремной книге позволяет мне претендовать на корону. Чунов надо взять под арест. До суда. Князь Юн Чжоу тоже недалеко. Сяо сказал, что князь и тысяча лучших его солдат во весь опор мчатся в Пекин. К тебе, Юнру. Князю откроют Восточные ворота. Ты и сын будете под защитой твоего зятя. Его солдаты — твои солдаты. Каждый сто́ит десятка имперских гвардейцев, защищающих город, а то и двух десятков. Первого принца заберут из Куньнингуна Парчовые халаты, и вместе с нянями приведут сюда, в Восточный дворец. Мы с Сяо все продумали.
— А ты?
— Мое время пришло, Юнру. Я не буду отсиживаться в своих покоях, пока в Запретном городе сражаются за трон. Я должен сам его взять. С мечом в руке. Я буду атаковать Дворец Небесной Чистоты.
— Сан Тан! Я боюсь!
— Береги ребенка, — он ласково проводит рукой по ее животу. — Не беспокойся: у меня уже много сторонников. Гораздо больше, чем у Чунов…
… И этот день приходит. Снова слышна канонада. От лагеря защитников Пекина во весь опор несется гонец, который без сил падает в тронном зале. Губы дрожат: