Женщина то и дело слышала, как врачи лечебницы мечутся куда-то, слышала обрывки их речей, наполненных странной тревогой. Ей было тяжело разобрать, о чём они говорили, но что-то точно происходило. Постепенно голосов становилось всё меньше, как и пациентов. Всё меньше Кровавых Святых . Порой Аделине казалось, что она осталась совсем одна, но она знала, что это было не так, иногда слыша мучительные вопли друзей . Голоса, что постепенно затихали, обещая в какой-то момент оставить её совсем одну.
Возможно, так бы и было. Возможно, однажды она и впрямь могла оказаться в Зале исследований совсем одна, пока не умрёт от жажды. Настолько жалкая и бесполезная, что её даже не потрудились добить. Что за неудачница!
Или так она думала.
— Вы опять пришли ко мне… — пробормотала женщина. Из-за ткани она не видела, но чувствовала кожей, слышала вместе с капающей водой странный звук, словно перед ней шелестел песок. — Вы принесли мне мозговую жидкость, Песок ?
Она каждый раз спрашивала это, заранее зная ответ. Но всё равно спрашивала. А вдруг?
Аделина старалась быть вежливой. Возможно, из-за того, что она всегда была вежлива, чтобы ни происходило, леди Мария была к ней особенно добра.
Как она там? Когда она придёт к ней? Её так давно не было… Неужели что-то случилось? Нет, невозможно! Леди Мария обязательно придёт. Просто позже.
«У меня нет для тебя мозговой жидкости, Аделина…»
Ответ, как и всегда, был одним и тем же.
По какой-то причине женщина чувствовала странную вину от голоса. Потустороннего, холодного, но по-своему тёплого и участливого.
Возможно, обладатель чувствовал вину из-за того, что не мог принести для неё мозговую жидкость?.. Или нет? Но если нет, то почему?
В чём же он виноват перед ней?
— В таком случае… — после недолгого молчания произнесла женщина. — Могу ли я увидеть вновь тот сон, Песок?..
Их разговор проходил по одному сюжету. Это полностью устраивало Аделину. Дарило чувство порядка, правильности происходящего.
Возможно, из-за необратимых изменений в мозгу она плохо запоминала сны, что посылал ей Песок. Но она точно помнила, что это были хорошие сны.
И страшные.
В них не было звука капающей воды. Как это могло не пугать?.. Но при этом каким-то образом сны дарили ей чувство умиротворения. Где-то в глубине души то и дело вспыхивали образы чистого поля, в котором она сидит под лучами тёплого солнца; её лицо, не обременённое мокрыми, грязными тряпками (а ещё её голова не раздута!..), обдувают потоки ласкового ветра, она не чувствует и намёка на всепоглощающую боль, а вместе с ней отсутствовала и жажда вновь вкусить мозговой жидкости …