Песочный человек на это лишь весело засмеялся.
— Неужто из-за крови Ярнам подумал, что я и есть твоя мать?.. Почему бы и нет?
Умирающая Кормилица застыла, увидев, как молодой мужчина посыпался песком, начав менять свою форму.
— К-королева…
На месте Песочного человека оказалась Ярнам. Будь это её внешний вид или даже сила, что она вокруг себя распространяла — это была она.
Кормилица упала на колени, чувствуя, как быстро покидают её силы. Мёртвое, плачущее последние тысячи лет дитя, за которым она всё это время следила, не просто успокоилось, нет.
Некогда обращённая птумерианка услышала детский смех.
— Вот так, хорошо… — потусторонним, ласковым голосом королевы прошептал Песочный человек. — Ты молодец, Мерго… Доброй ночи, малыш…
Последнее, что увидел Уиллем перед тем, как сознание покинуло его, был песок, что, закружившись в вихрь, покрыл собой свёрток с бесформенным младенцем.
Уиллем не помнил, чтобы когда-то так крепко и хорошо спал. Он не чувствовал себя так хорошо и свободно даже после того, как впервые попробовал эль Хозяина из Песка.
Когда же он проснулся…
То осознал себя в рыбацкой лодке недалеко от дома, держащим в руках привычную, старую удочку.
— Что?..
Рыбак подскочил. Старая лодка заскрипела, зашаталась, грозясь искупать несчастного рыбака.
Повсюду был туман, но Уиллем всё равно мог увидеть просачивающийся свет луны. Луны, лишённой какого-либо намёка на красный цвет.
— Так это всё был сон?.. — потерянно пробормотал рыбак, опустив взгляд на мутную воду.
Что-то на краю сознания пыталось достучаться до него, но мужчину кое-что отвлекло.
Живот заурчал. Он был смертельно голоден.
Видимо, нужно наловить ещё рыбы. Наверное, нужно стать более разборчивым, ибо в последнее время он ел, порой, безумно странных рыб…
— Отравился, что ли… — почесал голову Уиллем.
Да. Важно было не только пихать в рот что попало, но и уметь готовить это!
Скорее всего в будущем он больше не будет есть рыбу сырой…
Кап-кап…
Кап-кап…
Кап-кап…
Навязчивый, чёткий звук капающей воды. Аделина давно привыкла к нему. Этот звук стал для неё центром её мира, направлением, якорем.
Когда он начинал уходить, ей становилось очень плохо.
Мозговая жидкость. Ей нужна была мозговая жидкость. В последнее время у лечебницы… Зала исследований… лаборатории, в которой их заперли…
Кажется, у Церкви были какие-то проблемы.
В лечебнице оставалось не так много тех, кто ещё мог хоть что-то соображать. Но Аделина отличалась. Через сколько бы ужасных экспериментов она не прошла, пусть её голова давным-давно разбухла и была всё время завёрнута в промокшую, грязную ткань — она всё ещё сохраняла ростки разума.