— Пойдем. — Она протянула руку, но мне нечего было подать в ответ. — Встряхнись! Дай руку!
Ее косы парили, словно в невесомости, сияние бабочек ослепляло.
Стоп. У меня есть глаза, чтобы ее видеть, уши, чтобы слышать, значит, я не растворилась!
И я подала руку…
Лес. Величественный, спокойный, древний. Деревья смыкаются в вышине, переплетаются ветвями, кронами. Сумрачно. Мох, кора под щекой, жучок ползет по пальцу.
Я смотрела на свои кисти, такие белые на фоне лесной палитры, следила, как тонкие лапки шустро уносят насекомое в безопасность, в лесную подстилку. Рядом со мной сидела Ядвига, ее платье больше не сияло, оно сливалось по цвету со мхом, корой и пестрело по подолу мелкими желтыми цветками.
На мне оказалось такое же.
— Я умерла.
— Да.
— Где я?
— На пути назад.
— Куда — назад?
— К себе, девочка. Домой.
Ядвига улыбнулась. Коснулась ладонью мха, и от кончиков ее пальцев побежали искорки, зажгли белую гирлянду на елке. Огоньки пропадали в зелени, вновь появлялись, разбегались вдаль и в стороны, озорно подмигивали, убегая глубже в чащу. Ядвига убрала руку, во мху остался сияющий отпечаток. Я повторила.
Ладонь погрузилась в мох, точно вросла, тепло прилило к коже, я почувствовала пульс.
Нет, не свой. Леса.
Живого организма, большего, чем я видела раньше, большего, чем я знала. Тонкие нити мицелия переливались, как будто я могла смотреть сквозь почву — вероятно, так оно и было. Над головой ухнуло, посмотрела вслед улетающей птице — и за ней тянулся шлейф.
— Это галлюцинации?
— Если так подумать, то и меня нет, верно? Плод воображения. — Ядвига рассмеялась. — Это ты прозрела. Из-за козней Первородных бегаешь, мир спасаешь, вместо того чтобы жить как положено, в единении с лесом. Ты ведь едва взглянула на свой дом, едва прикоснулась к разуму зверей — и полетела дальше. Пойдем, поглядишь наконец на свое царство.
Под нашими ногами тускло светились следы животных, пешие тропы. Где заяц проскакивал, где волк рыскал, где лось продрался сквозь заросли. Деревья, а в них сок. Я касалась стволов, чувствовала, где больное дерево, где полное силы. Слышала биение звериных сердец…
Как много было скрыто от меня.
— Потому что ты была живая. — Подол платья Ядвиги струился, подобно воде, ни за корягу не зацепится, ни за кустик. — У живых другой взгляд. Иногда им нужно умереть, чтобы прозреть. Это только начало.
Ее босые ступни оставляли тусклые следы, как и мои шаги впечатывались в тело леса, пересекались со следами животных. Каждый шаг, словно стежок в полотне, вплетался в затейливый, неповторимый узор.