— Но не удивляйся, если обнаружишь, что он был слегка экономен с истиной, — хмыкнул Каз. — Если собираешься с ним в горы, возьми кота, не ходи одна.
Именно в этот момент Бальтазар что-то прочавкал во сне, и я прыснула со смеху:
— Ну да, его кто угодно убоится. Но если серьезно, то не думаю, что возьму. У него осталось восемь жизней, а меня сложно убить.
— Твои силы воительницы не смогли уберечь от первой смерти, помнишь? — Он демонстративно положил свои ручищи на стол и слегка постучал когтями. — Не обнимайся с теми, кому не доверяешь: то, что хорошо работает в бою, может дремать в быту.
Он меня не пугал, это был некий внезапный урок от мастера. Я достала из сапога нож и тоже выложила руки на стол, впрочем крепко держа рукоять.
— М-м, сакс, хорошая штука. Старая. По его энергетическому следу можно сказать, что крови он выпил вдосталь. Подарок?
— Да.
— Хороший выбор для тебя теперешней. — Каз зачем-то положил хвост на стол и пощекотал меня кисточкой. — Я тебя снова убил.
— Почему?
— Это неправильный вопрос. Правильный — «как?».
Казимир чуть раздвинул шерсть на кончике хвоста, и я увидела нечто острое, похожее на жало. Моргнула. Подобралась.
— Я не знала…
— Правильно, откуда тебе, ты не стремилась изучить мою анатомию. — Он подмигнул и убрал со стола хвост. — Я говорю о том, что ты не можешь знать противника как облупленного. Даже самый захудалый способен преподнести сюрпризы.
Оказалось, что шип ядовит для всех, кроме его сородичей — иммунитет. Это тайное оружие помогало в охоте на крупных зверей, и хвостом он мог убить меня множеством разных способов, от простых до замысловатых, о которых вам и знать не стоит.
— Я поняла.
Казимир спокойно изучал меня. Его синие глаза выражали множество сдержанных эмоций. Я поймала себя на мысли, что в этой избе между нами двумя происходили разные вещи, и всегда это была его своеобразная забота: опоить меня, чтобы поспала; принести мне голову Кощея, потому что она могла быть полезна; дать мне доспехи перед боем, чтобы минимизировать возможный урон; свернуть мне шею быстро и без боли, пока это не сделали другие…
Дать мне урок, показывающий, что я становлюсь самонадеянной.
— У тебя много секретов, Казимир. Я все думаю о крыльях, — произнесла я наконец.
— Хорошо, что ты не ранила меня смертельно на кладбище. Живых бы там не осталось никого. — Он кривовато усмехнулся. — Не могу прекратить представлять себе бойню. Это портит настроение.
Трехрогий налил нам чай, дав небольшую передышку на осмысление, и снова уставился своим непонятным взглядом.
— Что-то хочешь добавить? — Я отпила безо всякого желания, по привычке.