Делай, что в твоих силах, и следуй привычным маршрутом, сказала я себе. Решай повседневные задачи и держись за рутину — она вытянет, пока ты готовишься принять решение. Не даст свернуться калачиком в пыльном углу и выть.
Как найти выход?
Я крутила ситуацию под всеми возможными углами и не видела ни подходящих дверей, ни форточек, кроме одной — сделать все на своих условиях.
Если нет выхода — прорубить? О таком и подумать страшно.
Непроходящее мрачное настроение увеличивало и без того сильный отрыв от однокурсников. Сидя на парах, я думала: зачем оно все надо? А может, взять академ или перевестись на заочку? Начать с другими людьми, более занятыми своими делами, которым моя кислая физиономия будет подана как родная. И тут же ругала себя за слабоволие: Кощей продолжает жизнь в этом мире, я-то чем хуже? Справлюсь.
Ни Бальтазару, ни друзьям я пока ничего не сказала.
Молнии прорезали темноту, красиво распадаясь в воздухе, светящимися корнями небесного дерева. Я сидела на бортике ступы возле кладбища у Академии и выжигала очередную могилу. Хожу сюда три раза в неделю, как на работу.
Шоколадный батончик — единственная пища за день — медленно таял в руке. Дурная привычка не есть нормально, когда нервничаешь. Вообще, место для ужина неподходящее, конечно.
— Что-то ты мне не нравишься, — проворчал Бальтазар. — Ведешь себяу странно. Все время думаешь, в глаза не смотришь. С колдуном своим поругалась?
— Нет. Осенняя хандра, наверное.
Кот фыркнул:
— Ты врешь. Но яу подожду, сама скажешь. Пока держишь в себе — и спишь плохо, вон синяки какие под глазами.
— Зачем спать, когда есть кофе?
Я доела батончик и решила выжечь еще одну могилу.
Ни у кого из моих друзей больше не будет красных глаз, гарантирую.
С каждым днем становилось все страшнее. Ожидание того, что в любой момент Корпорация сделает свой ход, превращало меня в параноика. Спокойно было только в Убежище, но я не могу позволить себе остаться в нем жить. Я, подумать только, начала скучать по своим докучливым внутренним голосам, с ними можно было что-то обсудить. В лабиринтах сознания остался только один.
— Это тяжело — перестать быть человеком?
Девушка с косами — эхо Ядвиги — обернулась, улыбнулась так снисходительно, словно ребенку:
— Ты не перестанешь. Просто все будет иначе.
— Я буду как прежде? Спать, дышать, наслаждаться вкусной едой, чувствовать этот мир?
— Гораздо полнее. Увидишь то, что скрыто. Услышишь то, чего не могла раньше. Не обещаю, что тебе это понравится, но…
— А внешне я поменяюсь?
— По своему желанию.