— Однако оно и к лучшему в итоге, — вздохнула пра-Яга.
— Ваша провидица была права: грядет хаос, он поглотит весь мир, и людям нужна будет опора, то, что привычное, знакомое с детства. Убежище от невзгод, способ справиться. Для сказок же это возможность засиять новыми красками. Для тебя, новая Яга, возможность спасти своих близких, за которых цепляешься. Для тебя, новый Кощей, — применить свой острый ум и природные наклонности. Мы думали, ты безнадежен, но…
Я не понял, как это произошло: был зал — и вот мы все подле Дуба. Первородные стояли спиной к древу, остальные — лицом к нему. Янина и Андрей все еще были недвижимы, такие маленькие на фоне Первородных, букашки, бессильные им помешать. Но я-то знаю, на что они способны, и можно было без слов понять, насколько готовы броситься в атаку.
Магическое солнце быстро покатилось по цепи вниз, замерло в нижней точке и прибавило яркости, будто соревнуясь с багровым шаром, стремящимся упасть в морскую гладь.
— Сколько ярости в твоем сердце, новая Яга, — с удовольствием произнес пра-Кощей, его голос сливался с шепотом ветра, гуляющего меж ветвей дуба. — Сколько планов в твоей голове, новый Кощей. Честолюбие, амбиции — как положено.
— Вы прошли испытания и доказали, что способны работать в паре. Возродили Калинов мост и Горынычей. Навь ожила. Избавились от иномирского влияния… — Глубокий капюшон пра-Яги чуть повернулся в сторону Янины. — Ты приняла воительницу и, к нашему сожалению, научилась укрощать ее. Вы оба современны и понимаете свой мир. Сегодня мы вручаем вам и сказочный, чтобы вы сплели их воедино.
Первородные стали приближаться и с каждым шагом будто уменьшались… Нет, не будто! Они действительно становились мельче своей замены — и значительно! Значит, все это был маскарад для устрашения. Кого может напугать хрупкая фигура не выше плеча нового Кощея?
Они встали за зоной поражения меча и скинули капюшоны.
То, что таилось под одеждой, нельзя было в полной мере назвать людьми, да они ими давно и не были.
Пра-Яга походила на изюм — такая же темная кожа; слепые глаза закрыты бельмами, кустистые брови нависали над ними, а нос, более похожий на клюв, почти касался рта, из которого снизу торчали два небольших клыка. Всклокоченные седые волосы, на скрюченных пальцах желтые когти.
Пра-Кощей — скелет, обтянутый серо-коричневой кожей. Впалые глаза — провалы, ямы на месте щек, лысый, на лице тоже ничего, ни бровей, ни бороды. Будто из гробницы откопали мумию.
От них веяло древностью, что берет свое начало в самых зачатках человечества. Мне было попеременно и горячо от новизны происходящего, и холодно от страха. Я впитывал каждое слово, жест, мимолетное движение, чтобы записать в летописи.