Мы проделали уже большую часть пути, мы проехали селение Херцхаузен, как вдруг впереди слышались выстрелы. Наши драгуны беспокойно оглядывались по сторонам; лицо Наташи показалось в окошке кареты.
— Посмотрите, что там происходит, князь! — крикнул я Волконскому, и заспешил к экипажу.
— Прошу тебя, оставайся внутри! — стараясь выглядеть спокойным, произнёс я, но голос выдал моё состояние. Впрочем, стрельба впереди была красноречивее всяких слов.
— Друг мой, — тихо сказала супруга, прислушиваясь к далёким выстрелам, — а если они нас найдут?
Подъехав вплотную, я сжал её узкую, озябшую руку.
— Не думай об этом. Мы выбрали самый глухой маршрут. Французы не станут рыскать в таких дебрях!
Вскоре вернулся Волконский.
— Это наши донцы наткнулись на французских фуражиров вступили с ними в перестрелку! — объяснил он, озабоченно хмурясь.
— Александр Павлович, нам стоит свернуть в сторону! — предложил подъехавший Кутузов. — Неизвестно, сколько там неприятеля и каковы его намерения!
— Хорошо, давайте так и поступим! — без колебаний решил я, ещё раз взглянув на встревоженную императрицу.
И мы свернули в поле, наскоро перерубив саблями деревянную изгородь.
Движение наше сильно замедлилось. Экипаж с огромным трудом продвигался по заснеженному полю. Снега, в общем-то, было немного, буквально по щиколотку, и я рассчитывал, что карета, запряжённая шестеркой лошадей, легко его преодолеет. Увы, я совершенно не учёл, что ровных полей в природе не бывает; и там, где попадался овражек, лощина или канава, глубина снега могла быть и по колено, и даже по пояс! Драгунам то и дело приходилось спешиваться и помогать лошадям преодолевать заснеженный участок. К тому же, то и дело на пути нам попадались изгороди, заросли молодого леса, а затем мы уткнулись в заснеженные шпалеры виноградника. После короткого совещания — прорубаться напрямую или объехать неожиданное препятствие — решили ехать в обход. И каждый раз мы теряли драгоценное время…
Наконец мы почти объехали злополучное селение, где наши донцы наткнулись на осиное гнездо. Треск выстрелов стал стихать вдали, впереди показался спасительный островок заснеженного леса. Преисполнившись надежды, мы уже было надеялись на спасение, как вдруг случилось непоправимое.
— Французы! — закричал кто-то, и драгуны начали строиться в линию эскадрона.
— К оружию! Враг справа!
Французские гусары налетели неожиданно, появившись откуда-то из-за перелеска. Выстрелы затрещали совсем близко, морозный воздух наполнился сизым пороховым дымом и вылетавшими из разгоряченных лошадиных лёгких клубами пара. То тут, то там завязывались скоротечные схватки: всадники сталкивались друг с другом, в морозном воздухе сверкали клинки, звон металла перекрывал треск ружейных выстрелов, лошадиное ржание и крики людей. Нижегородцы сражались яростно: офицеры с пистолетами в руках обступили карету; первый взвод, вооруженный ружьями двойного заряжания, спешился и начал расстреливать французов в упор. Должно быть, бой длился недолго, хотя мне эти минуты казались вечностью. Сам я разрядил свой пистолет в появившегося в пятнадцати шагах от меня гусара в мехово шапке и голубом доломане; тот пошатнулся в седле и вскоре был зарублен ротмистром Талызиным.