* — «Посмотрите на этого господина, друзья! Сидит на лошади, как собака на заборе!»
Попаданец в начало 17 века, в тело мальчишки. Впереди тяжкие года смуты и неурядиц, а в отцовском сундуке печать и грамота князя Старицкого. https://author.today/reader/370916/3427274
Торжественное открытие магазина «Русский дом» в Лондоне было назначено на 11 утра 26 декабря, в самый разгар новогодних праздников. Сказать, что к назначенному часу собралась толпа, — значит ничего не сказать. Это было зрелище, какого город еще не видел. Народу собралось больше, чем когда-либо приходило посмотреть на казнь какого-нибудь известного преступника. Каждый, у кого в кармане звенел хотя бы один шиллинг, хотел увидеть магазин, ради постройки которого пришлось снести целый квартал Лондона. Газеты неделями подогревали интерес публики, рассказывая невероятные истории: стены, почти полностью сделанные из стекла, паровые лифты, системы отопления и ослепительные дуговые лампы. В день открытия газеты обещали несравненный ассортимент товаров, огромные скидки и экзотические сокровища из далеких стран, и толпа, образовавшаяся задолго до часа открытия, с каждой минутой становилась лишь больше. Не все тут были жителями Лондона: иные приезжали из Кента, Эссекса, а кто-то и из Лидса или Бирмингема, ожидая лицезреть совершенно невероятное, немыслимое в провинции зрелище. Коротая время, толпа поначалу судачила о внезапной и ужасной гибели русской императрицы, причем большинство с сочувствием отзывалось о горе подвергшегося нападению французских варваров императора; но ближе к минуте открытия разговоры перешли на более приземленные темы. Все предвкушали невероятны ассортимент товаров и
День был морозным, иней покрывал булыжники мостовой, но огромное стеклянное здание сверкало под зимним солнцем. Перед магазином, на широкой подъездной дороге, стояла роскошно украшенная рождественская ель — редкое зрелище для Лондона того времени. На углу здания, выходящем на площадь, возвышалась высокая стеклянная дверь, обрамленная изысканной позолоченной отделкой и достигавшая второго этажа. Над ней аллегорическая фигура Меркурия, бога торговли, держала рог изобилия и развернутый свиток с надписью: «Русский дом». Вход был украшен флагами; полотнища шерстяных тканей развевались на свежем утреннем воздухе. Площадь напоминала ярмарочную площадь, а огромные, ярко освещенные витрины демонстрировали симфонию товаров, чьи яркие цвета усиливались блеском стекла.
Но больше всего толпу поразили манекены в натуральную величину с почти человеческими лицами, одетые в последние модные наряды, вдохновленные лондонским денди Бо Браммеллом. Никто раньше не видел такого смелого торгового представления: обычный, среднестатистический лондонский магазин мог похвастаться разве что небольшим витринным окном с парой перчаток или куском ткани, но здесь казалось, что в витринах выставлено больше товаров, чем во всем остальном городе. Бесконечные ряды стеклянных витрин, тянущихся как в длину, так и в высоту, предлагали заманчивый взгляд на интерьер магазина. Это был пир для глаз, праздник цвета и торговли, который взбудоражил весь этот помешанный на коммерции город.