Увы, эта моя лебединая песня продлилась не долго.
Оправившиеся от секундного замешательства зомби навалились со всех сторон с прежним энтузиазмом. И продырявленный уже всюду плащ на сей раз оказался недостаточно толстым для черных длинных когтей врагов, которые пробились-таки сквозь кожаные лохмотья и до плеч, и до спины, и до груди и даже до живота. На еще один отчаянный разворот, чреватый теперь порезами в лоскуты не плаща, а собственной шкуры, энтузиазма у меня резко поубавилось. Воспользовавшись очередной моей заминкой, многочисленные когтистые лапы впились и в неосмотрительно оставленные внизу руки, едва ли не до кости прошив каждую сквозь никчемные лохмотья бывших рукавов.
Теперь любое резкое движение призванным топором грозило, на радость окружающим кровожадным чудовищам, фатальным вскрытием вен. И я, разумеется, замер покорным истуканом, практически не реагируя на яростные потуги зеленокожих вонючек вырвать друг у дружки добычу. Предположив, что нынешняя теснота, и опасение потерять место возле добычи, не позволят дорвавшимся до человеческого тела монстрам в ближайшие минуты сотворить что-то более ужасное, нежели уже достигнутый захват меня когтями, я полностью прекратил бестолковые попытки вырваться. И не прогадал.
Стоило прикинуться смирившийся со своей участью жертвой, и мои пленители в одночасье тут же превратились в моих же телохранителей, отстаивая яростно свою потенциальную добычу от напирающей уже на их спины толпы конкурентов. Из-за тупости и жадности зомби я оказался пусть полностью обездвиженным, но и относительно неприкасаемым, вип-пленником негодующе урчащей толпы. Единственное, что удручало в сложившейся патовой ситуации — это то обстоятельство, что до гостеприимно распахнутых дверей выбранного для побега подъезда оставалось пробиться ведь всего каких-то жалких пять метров…
— Сука, ну какой же ты все-таки тупой, бровастый, — в очередной раз пропыхтел я беззлобно в сторону висящего на левом плече зеленокожего здоровяка, бывшего когда-то, судя по обшарпанному кожаному фартуку поверх полуистлевшей рубахи, местным мясником.
— Уррр!.. — заспорил в ответ солидный зомбак.
— Ага, щас! У тебя ж зубы, хоть и здоровые, но совершенно тупые, — фыркнул я презрительно. — Вон, даже клыки будто напильником специально подточены. А значит, вырвать ими из моего плеча кус мяса у тебя не получится, как тут не урчи. Только синяков напрасно наставишь мне, собака сутулая!
— Уррр!..
— И не надо на меня так по щенячьи зыркать, кучерявый, — обернулся следом ко второму «собеседнику», сухопарому дрищу справа, тоже с нездоровой зеленой плесенью на фейсе, вместо нормального загара, и в по-бомжацки заляпанном какой-то сизой блевотиной пиджаке.