Косясь на меня, дрищ отчаянно терзал своими лошадиными резцами окровавленные кожаные лохмотья некогда бывшие рукавом плаща.
— Это не я такой, а жизнь такая, кучерявый. Всосал?.. Или че, чмо ты тупорылое, до крови добрался, и в благородные вампиры уже себя записал? А вот хрена те лысого, морда! Накося — выкуси!
— Уррр!..
— Уррр!..
— Че разурчались, вражины? Ур, не ур, а все одно, пипец вам, чепушилы! Корефан мой крылатый один фиг скоро подтянется, и тогда…
Сквозь застилающую глаза кровавую плену в безоблачном голубом небе широкого уличного просвета между домами я увидел показавшуюся на горизонте крошечную рогатую «птичку». Пит яростно молотил крыльями воздух, ускоряя свой и без того стремительный полет, и стрелой несся на выручку хозяину, реально загибающемуся под когтистыми лапами зеленомордых ублюдков от обширной кровопотери.
— А вот, кстати, и он — легок на помине, — пропыхтел я удовлетворенно и от навалившейся слабости временно отключился.
Меж тем мой крылатый питомец, добравшись-таки до дальнего края запрудившей перекрестье проспектов многотысячной толпы зомбаков, тут же начал обильно унавоживать из-под хвоста зеленомордое скопище аборигенов внизу.
Канонада из навозных бомб вышла у рогатого бомбардира просто на загляденье.
Встряска от близкого взрыва, прокатившаяся по ряду закогтивших меня зомборей, вывела меня из беспамятства.
Сквозь кровавую пелену я увидел как неподалеку — метрах примерно в десяти от меня — в клубах гари и сизого дыма друг за дружкой выскакивают из плотной толпы по три-четыре тушки зомби, вырываемые непрерывной чередой взрывов. Как подхваченных взрывной волной тварей разрывает в воздухе на части, и как эти перемешанные останки зело вонючей тухлятины разлетаются широким веером по площади, калеча еще новых и новых зеленокожих ублюдков.
Через считанные мгновенья вереница ковровой бомбардировки докатилась и до моего края. Рванувшая примерно в трех мерах от меня навозная бомба мгновенно сорвала и разбросала по сторонам всех практически когтистых «прилипал»-«телохранителей», своими телами реально прикрывших мою обескровленную и едва живую тушку от разрывной мощи взрывной волны.
Мое сорвавшееся разом со всех «крючков» тело, утопающее в настоящем кровавом шторме, хлестанувшем из десятков открывшихся глубоких порезов, тоже отшвырнуло на несколько метров от образовавшейся в брусчатке полуметровой воронки.
По новой отключившееся еще в полете сознание, как от пощечины, очнулось уже на земле от жесточайшего мышечного спазма, скрутившего солнечное сплетение после прилета туда целого роя зеленых искр. Лихорадочно смаргивая вереницу сопутствующих победных логов, я ощутил, как в простимулированном щедрым притоком призовой живы организме запускается процесс экстренной реанимации.