Оживающее тело и конечности тут же скрутило судорогой невыносимой боли от сотен синяков и порезов. Но вместе с болью вернулась и долгожданная свобода. Меня больше никто не держал, и я мог наконец снова самостоятельно двигаться.
Кое-как поднявшись на ноги среди вяло трепыхающегося «ковра» из разодранных взрывом и перемешанных в жуткий хаос зеленокожих тел, краем глаза тут же засек несколько закосолапивших в мою сторону относительно целых зомборей — как и я, чудом уцелевших под бомбардировкой везунчиков.
Путь к бегству в оказавшийся уже аж в десяти метрах подъезд пока что оставался свободным. Но трезво оценив возможности до предела истощенного организма, я решил попытаться вырваться из-под тянущихся отовсюду, захапистых когтистых лап более оригинальным способом.
Закрутив стопы дрожащих от слабости ног в давно до автоматизма освоенной стойке Рывка батута , я не отказал себе в удовольствии сперва сунуть в рожи ближайших урчащих преследователей факи с обоих рук и тут же, как из катапульты, выстрелил собственным телом на семиметровую высоту. А парящий над перекрестком питомец не разочаровал моих ожиданий и, отследив отчаянный маневр хозяина, в тоже мгновенье камнем рухнул мне навстречу.
Едва начав заваливаться из высшей точки многометрового прыжка обратно на залитую зловонной тухлятиной брусчатку, я тут же оказался подхвачен поперек туловища длиннющим языком грома-быка.
Мгновенье неуправляемой болтанки…
И вот я уже аккуратно приземлен на широкую бронированную спину верного боевого товарища.
— Муууу!.. — грозный рев набирающего высоту пита заставил задрожать и местами даже лопаться стекла в окнах окружающих домов.
— Если есть еще чем, то, конечно, завали этих сраных ублюдков своим фееричным дерьмом, бро. Да так, чтоб чертям в Аду завидно стало, — откликнулся я заплетающимся языком.
— Муууу!.. — еще больше воспылал жаждой мщения питомец.
Я же, кое-как просунув носки до неузнаваемости изгвазданных в чернильном дерьме сапог в стремена, и мертвой хваткой вцепившись в звенья цепи-поводьев, без сил завалился животом на заразину шею.
Через несколько секунд внизу началась такая яростная канонада разрывов, что многострадальные окна окрестных домов таки лишились всех своих стекол.
Еще чуть позже наши с питом солнечные сплетения стегануло болезненным откатом от поглощения каждым по очередному впечатляющему рою изумрудных посмертных искр из разорванных в клочья зеленокожих тел негостеприимных аборигенов.
Но ни грохота взрывов, ни звона бьющегося стекла, ни жалящего внедрения в тело искр, я уже не услышал и не почувствовал, мгновенно провалившись на безопасной и надежной спине друга в глубокий, как в обморок, оздоровительный сон.