Я замолчал, собираясь озвучить непростое решение. Офицеры моей свиты напряженно ждали. Пауза затягивалась.
Собираясь с духом, посмотрел на лица своих боевых товарищей. В них светилась радость от победы и… предвкушение? Или я ошибаюсь?
— Утром, господа, в войсках будет озвучен мой приказ. Отдаю город отряду на разграбление! На три дня!
Каразин Н. Н. «Штурм Геок-Тепе», 1889
Азию нужно бить по загривку и воображению
Первая ночь после штурма прошла… странно. Средневековые толстые стены с проломами стерегли редкие цепи часовых, их донимал густой трупный запах. Вздрагивали иной раз, когда в темноте раздавались выстрелы или взлетал к звездам сноп искр от загоревшейся кибитки. На несмолкаемый женский вой уже не обращали внимания — привыкли к этому гулу от сбитой в плотное стадо многотысячной толпы, запертой внутри старой калы. Стоны раненых текинцев постепенно стихали — ими никто не занимался.
А вокруг покоренного Геок-тепе шел бурный солдатский праздник-кутеж. Сотни костров, а на них кипели казаны с похлебкой из свежего мяса, на прутьях жарились нежнейшие части кур, телятины или пеклись на жаровнях хлеба и лепешки из найденной в юртах муки. Солдаты вытащили из крепости только отборное съестное и теперь баловали свои луженые желудки барской едой. Заслужили. Поиграв в прятки со смертью, сломав хребет стойкому врагу, набив брюхо до невозможности вздохнуть, теперь вели у огонька неторопливый разговор о доме, женщинах, порвавшемся походном мешке и прочих мелочах. Обо всем на свете, кроме битвы и ее страшных последствиях.
— Никита! Слышал, что генерал нам город подарил?
— А как же, господин унтер-офицер.
— Что себе возьмешь?
— Да кто ж его знает? Много ли в солдатском кармане унесешь? Что под руку подвернется, то и прихвачу. И у маркитанта на водку сменяю.
— Дурак ты Ефремов, счастья своего не понимаешь.
— А в чем оно, счастье? Карманы набить?
— Да хоть бы и так!
Военный грабеж, старинный обычай отдачи города на растерзание победителям. В глазах некоторых штаб-офицеров я читал ужас и неодобрение, и когда только объявил свой приказ, и когда в моем шатре у второй параллели устроили пир горой в честь победы русского оружия. Моей личной победы!
— Не унижайте себя недосказанностью, господа! Говорите, как думаете, — спокойно попросил я, едва схлыхнули первые волнующие чувства — радость и гордость полководца-победителя.
— Мы не ландскнехты! Да и в Европе позабыли уже этот позорный обычай. Нас же заклюют мировые газеты!
Так думали не все, но многие.
— Забыли? Вы уверены? Ну так припомните, что творили не так давно красномундирники при подавлении сипаев. Как они возродили обычаи войны с маратхами и набивали ранцы алмазами и изумрудами. Тех, кого не успел ограбить герцог Веллингтон, распотрошили солдаты генерала Кэмбелла. Не один город или крепость — целый субконтинент!