Форменное платье не защищало от холода как мои, из зачарованной ткани, так что я продрогла уже через несколько минут, а впереди была вся ночь…
Моя эльфийская магия, наполненная холодом и льдом, к сожалению, от всего этого не защищала. Нет, возможно чистокровные эльфы чем-то таким обладали, ну, создавали же они согревающую ткань, но во мне их силы было слишком мало. Вон, даже уши подвели… Так что вскоре я продрогла, хотя закуталась в оба одеяла, и конфету тоже уже съела, и теперь живот ворчал, а до утра было ещё очень далеко, хотя казалось, что я сижу в этом каменном коробе целую вечность.
Вот так, вчера уют и роскошь королевской академии, знатная семья, дорогие одежды, а сегодня невзрачное платье из колючей, дешёвой шерсти, разрушенные мечты и камера, как у преступницы. Разве могла я себе такое представить? Разве могло такое просто присниться в кошмаре? Нет. Моя жизнь была совсем другой. Эти снега, мрачный замок, травы от укусов умертвий, люди, ненавидящие потомков эльфов, всё это существовало где-то в другом мире, и я не задумывалась, насколько этот другой мир рядом. Но теперь я здесь, и ко всем проблемам добавился конфликт с соседками, а значит, можно ожидать любых пакостей. И я уже поняла, что им-то простят многое, а мне нет. Всегда виновата буду я, потому что когда-то мне повезло больше, потому что родилась с серебряной ложкой во рту, с магией, которой другие завидуют и боятся…
Рёбра как обручем стянуло, из горла вырвался всхлип, я чувствовала себя совершенно беспомощной, беззащитной перед несправедливостью этого нового мира, и на душе было так темно, что не хотелось уже ни диплома, ни работать целителем и помогать людям, как я когда-то мечтала. Ничего не надо! Просто выпустите меня отсюда! Будь проклят этот Арранборк и все его обитатели!
Но стоило так подумать, как перед глазами встали лица госпожи Гейр и профессора Эрта, мне стало стыдно за своё пожелание, и этот стыд будто вернул в мою душу тонкий лучик света. Нельзя так, не все тут монстры, и от мечты отказываться нельзя, иначе утонешь во мраке отчаяния. И что тогда? Стать содержанкой или женой урода, вроде Боузена? Ну уж нет! Я не сломаюсь, я выдержу!
Вскочив с топчана, я принялась быстро ходить по комнате и растирать ледяные пальцы, сделала гимнастику, как учили ещё в школе, потянулась, попрыгала, и стало легче и душе, и телу. Танцы! Я всегда их любила. И теперь принялась напевать и двигаться, кровь побежала ещё быстрее, даже захотелось улыбнуться… Я танцевала долго, представляла свой первый бал, а потом закуталась в одеяла и уснула.