Глаза защипало, губы задрожали, однако дама ответила весьма холодно.
― Не сможете, значит уходите. Здесь не место тем, кто любит себя пожалеть.
Она стала подниматься дальше, а мне стало страшно. Что я натворила? На кого голос повысила?..
― Профессор, пожалуйста…
Гейр резко развернулась.
― Да дело не во мне, Лоэль! Как вы не понимаете? – она впервые вышла из себя. – Я-то знаю, что вам очень трудно, что всё, к чему вы привыкли, испарилось, и вокруг вот такое! – она обвела руками мрачный коридор. – Но агрессией делу не поможешь. Вы сами усложняете свою жизнь! И да, если не научитесь держать себя в руках, то закончите, как ваш отец. Каким бы чудесным он ни был, но позволил эмоциям взять верх над разумом и сломал жизнь и себе, и вам. Декан сказала правильно, даже если вас это обидело.
― Но это же несправедливо! Почему виноватые оказываются правыми? Почему нельзя себя защищать? Это не жалость к себе, а отвратительная беспомощность… – я всхлипнула, закусив губу, а Гейр вздохнула и, снова став прежней, протянула мне конфету.