В эту ночь мне ничего не снилось, как ни странно, в холоде, на жёстком топчане, голодная, я впервые за все дни в Арранборке нормально выспалась и проснулась, когда заскрипела дверь.
― Всё в порядке, адептка? – декан Лив сама пришла за мной и смотрела внимательно, как целитель на больного.
― В полном, – я постаралась ответить ровно, без единой эмоции, и так же выдержала её взгляд.
― Идите к себе, переоденьтесь, потом отправляйтесь в большой зал. Сегодня первый день учебного года, завтрак будет после официальной части.
Я присела, поклонившись, а живот предательски заурчал. Декан тяжело вздохнула, выудила из кармана конфету и протянула мне.
― Спасибо, я не голодна, госпожа декан.
― Лоэль, не ведите себя, как обиженный ребёнок! Берите и ешьте! – взорвалась женщина и сунула конфету мне в руку. – Может, однажды ещё спасибо мне скажете за этот урок.
Она вытолкала меня в коридор, обогнала и помчалась по своим делам, а я всё же съела угощение. Пустой живот гордости не товарищ. Я вспомнила, что слышала эту фразу, когда помогала в целительском доме для бедных, раз в полгода мы должны были там работать, чтобы не забывали, как нам повезло в жизни. Да уж, повезло…
Девиц в комнате уже не было, но возле своей кровати я нашла осколок маминого шара, и глаза снова защипало от слёз. Разбитый шар, разбитый мир, безвозвратно ушедшее прошлое, где были любовь, безопасность и покой… Я спрятала осколок под подушку, решив, что хоть его сохраню на память, даже поискала ещё, но больше ни кусочка не осталось. Так что, быстро сбегав в душевую комнату, я привела себя в порядок, съела пару печенюшек, припрятанных среди учебников и записей, и отправилась в большой зал, или зал собраний.
Там я увижу всех, а все увидят меня, и сомнений не было – до завтрака успею обзавестись ещё десятком «доброжелателей и друзей».
***
Большой зал был просто огромным. Потолок тут поддерживали два ряда колонн, а напротив двери, в другом конце помещения, меж двух высоченных арочных окон было возвышение со ступенями. По обеим сторонам от него стояли кресла для преподавателей, адепты постарше толпились в зале, сбиваясь в кучки, а первокурсники жались к стенам, и на их лицах читались страх и тревога.
Не знаю, что было на моём лице, но стоило войти, как над толпой прошелестели шепотки, голоса постепенно стихли и все взгляды устремились ко мне. Чудесно, всегда мечтала о таком внимании!
Стиснув зубы, я прошла к одной из колонн, где было свободное место, и встала, делая вид, что ничего особенного не происходит, а ладони вспотели, волосы на затылке, казалось, встали бы дыбом, если бы не были сплетены в тугую косу.