За столиками сидели разные: пара туристов-немцев в шортах и с фотоаппаратом, двое кубинских рабочих в замасленных рубашках, девушка с книгой, два курсанта с нашивками. Все уже держали в руках новинку — бармен, кажется, работал только этим.
— Ну, — сказал генерал, оказываясь рядом со мной у стойки, — вот и посмотрим, как выглядит на вкус пропаганда с человеческим лицом.
Я взял бутылку. Она была холодной, пальцы чуть прилипли к стеклу. Пробка открылась с тихим щелчком. Пахло карамелью, лимоном, лёгким ромовым оттенком — хотя эта партия была безалкогольной.
Первый глоток был знакомым: тот же вкус, который мы пробовали в лаборатории. Только сейчас к нему добавлялись шум моря, голоса, музыка из соседнего бара, где кто-то пытался сыграть «Chan Chan» на гитаре.
«Пульс… плюс четыре удара, — сообщил „Друг“. — Настроение общественного пространства — лёгкое оживление. Люди улыбаются чаще, чем минут десять назад. Возможно, просто эффект новинки.»
За соседним столом один из рабочих прочитал вслух надпись про Никарагуа, хмыкнул.
— Mira eso, — сказал он другу. — Если я буду пить это каждый день, я вытащу ребёнка в Манагуа из больницы?
— Если будешь пить по ящику, — вмешался бармен, — то вытащишь себя в больницу, compañero. Но детям немного поможет.
Все засмеялись. И смех был не злой.
Немцы внимательно разглядывали этикетку, пытаясь прочитать по-испански. Один из них сделал глоток, поднял большой палец. Девушка с книгой оторвалась от страниц, посмотрела на бутылку, на плакат на стене, где крупно было написано: «Sabor de Libertad — tu elección contra la sed y contra la injusticia». (Вкус свободы — твой выбор против жажды и несправедливости.) Дешёвый лозунг, но в этой жаре работал.
Я поймал себя на том, что делаю второй глоток быстрее, чем планировал.
«Желание повторения усиливается, — отметил „Друг“. — Комбинация вкуса, сахара и контекста. Мы не добавляли ни одного психоактивного компонента, но поведение уже говорит о формировании привычки.»
— Чувствуешь? — тихо спросил генерал. — Это ещё без твоих добавок.
— Чувствую, — сказал я. — И вижу, как легко было бы подмешать туда ещё пару граммов того, что ты умеешь использовать для солдат. Или для тех, кого хочешь сделать послушнее.
Генерал не сразу ответил. Он смотрел на курсанта за соседним столиком: тот что-то спорил с товарищем, размахивая бутылкой.
— Че говорил, что «революция — это не приглашение на пир», — произнёс генерал негромко. — Но, кажется, иногда людям всё же нужен маленький пир. Иначе они начинают слушать таких, как Камило, которые обещают им лёгкое счастье в белых дорожках.