— Ты уверен? — спросила Инна. — Он заметит?
— Он заметит, — сказал я. — Он всегда замечает то, что сделано без понтов.
К Филиппу Ивановичу мы зашли ближе к вечеру. У него в кабинете пахло кофе, табаком и чем-то бумажным — как будто сами папки выделяли свой запах, когда их много. Окно было приоткрыто, и с улицы тянуло морем. На столе лежала карта — как всегда. Даже в праздник он держал мир разложенным по квадратикам.
— Садитесь, — сказал он, не поднимая головы. Потом всё-таки поднял. — С наступающим.
Инна улыбнулась.
— Филипп Иванович, — сказала она, — вам от нас.
Я протянул коробочку. Генерал открыл её без спешки, посмотрел на ремешок и кивнул, словно отметил пункт в списке.
— Хорошо, — сказал он. — Вещь.
Я понял, что это у него и есть «спасибо».
Он посмотрел на нас обоих — внимательно, как на людей, которых он бережёт по-своему.
— Год был… интересный, — сказал он.
— Это вы мягко, — ответил я.
Генерал усмехнулся.
— Мы закрыли одну дырку, — сказал он. — И открыли другую дверь. Это редко бывает.
«Уточнение, — добавил для нас обеих „Друг“. — Вероятность повторной атаки со стороны конкурентов: высокая. Но ресурс влияния теперь перераспределён в нашу пользу.»
«Даже „Друг“ сегодня умничает, — сказал я, чтобы немного разрядить обстановку.»
«Пусть умничает, — сказал он. — Главное — пусть не теряет чувство меры.»
Он встал, подошёл к шкафу и достал оттуда бутылку рома.
— Сегодня, — сказал он, — мы позволим себе один тост. И всё. Завтра снова работа.
Инна подняла бровь:
— Один тост? На Кубе?
— Один, — подтвердил генерал. — У меня дисциплина, у вас — здоровье. И у всех нас — жизнь.
Он разлил по маленьким стаканам. Ром пах карамелью и дубом, и от одного запаха становилось теплее, чем от вентилятора.
— За что? — спросил я.
Филипп Иванович посмотрел на окно, на тёмную линию пальм и далёкие огни.
— За то, — сказал он, — что мы не стали такими же, как те, с кем боремся. Пока.
Мы выпили. И он действительно ограничился одним — как человек, который может позволить себе праздник, но не может позволить себе слабость.
Домой мы вернулись, когда город уже жил нарастающим шумом.
Кто-то в нашем переулке включил музыку громче, чем нужно. В соседнем дворе, на касе Щеглова и Иванихина раздался хлопок — или петарда, или просто уронили что-то тяжёлое, но все засмеялись, как будто это было так и задумано.
Инна поставила на стол простую еду — то, что удалось собрать: рис, кусок мяса, фрукты. И главное — мы сделали свою версию праздничного напитка: без алкоголя, с лёгким сахаром и электролитами. Не потому что «спорт», а потому что так спокойнее.