На следующий этап турнира мы выходим в приподнятом настроении.
Участников остается совсем мало, полуфинал проводится в один заход. А это значит, что финал начнется сразу следом, перерыв будет не более двадцати секунд. И парам до самого конца нельзя будет покидать паркет.
Выносливость играет здесь не последнюю роль.
Включается музыка и все повторяется по кругу. Вальс, затем полька. Совещание судей и баллы на табло.
Половина полуфиналистов покидает паркет. Ярик и Катя остаются.
Я глазам своим не верю, но они действительно проходят в финал!
— Вы лучшие! – громко кричит Алла, которая неожиданно оказывается рядом, и я согласна с ней как никогда. Даже замечание не делаю по поводу того, что она находится в непредназначенной для зрителей зоне.
Достаю телефон, чтобы заснять на память финальное выступление моих звездочек. Обычно я такое не практикую, некогда, но сейчас по-настоящему особенный момент и я позволяю себе эту маленькую слабость.
Ребята едва успевают выдохнуть, как мелодия медленного вальса включается вновь. Несмотря на то, что и Ярик, и Катя, уже изрядно устали, они отрабатывают свою программу на ура.
И вдруг в одно мгновение все меняется. Дима со своей партнершей оказываются слишком близко к паре Ярика и Кати. Столкновения удается избежать, однако Ярик невольно цепляется ногой за отведенною назад ногу Димы. Спотыкается, отчаянно пытаясь удержать равновесие, но его ступня подворачивается под неестественным углом.
Боже, нет! Только не это…
— Ярик! – я кидаюсь к нему, но Алла крепко удерживает меня за руку.
— Олеся Викторовна, их же дисквалифицируют, — шипит она.
В неверии перевожу на нее взгляд. Да как она может вообще?
— И что?
— Да то! Посмотрите на мальчика! Он же вам не простит…
Словно на автомате следую ее совету и перевожу взгляд обратно на паркет, где Ярик поднимается на ноги, вращает ступней и, пугающе серьезно для семилетки, смотрит мне прямо в глаза. А затем подхватывает Катю за талию и возобновляет танец.
Зал поддерживает его шквалом бурных аплодисментов.
Я же как приклеенная наблюдаю за ним.
И вроде бы все хорошо. Привычные движения, улыбка на лице, но если присмотреться, то можно заметить испарину на лбу, как время от времени он сводит брови вместе, делая над собой усилие.
Клим, конечно же, тоже это видит. Пробираясь ко мне сквозь толпу, он буквально пышет яростью и негодованием. Его ноздри раздумаются в стороны, словно у норовистого жеребца, зрачки расширены так, что взгляд становится зловеще потусторонним.
— Что происходит? – леденящим душу тоном произносит он, оказываясь рядом. — Почему он продолжает танцевать? Почему ты не остановила его?