Клим
— Как тебе школа, Ярик? Вроде неплохая, да? – с преувеличенным энтузиазмом интересуюсь я, выходя из ворот этой самый школы.
Линейка с классным часом только что закончились и мы с сыном решили прогуляться домой пешком, чтобы получше познакомиться с новым районом.
Ярик пожимает плечами.
— Нормальная, угу.
Его «нормально» я уже ненавижу. Это слово и прочие его вариации я слышу последние три недели в ответ на любой вопрос.
— А ребята в классе как? Хорошие? – не сдаюсь я. — Познакомился с кем-нибудь?
Ярик отрицательно машет головой, уткнувшись взглядом в свои новенькие, до блеска начищенные ботинки.
Мои надежды не оправдались…
Новый город, новые лица, новый этап в жизни сына – он теперь первоклассник, но проблемы так никуда и не делись. Может я все-таки зря затеял этот переезд?
Накрывает ощущением абсолютной беспомощности и чувства вины. Как архитектор, я могу филигранно вписать здание в любое пространство, но не могу вписать собственного сына в нашу новую жизнь…
Замечаю, как взгляд Ярика на секунду задерживается на стайке мальчишек, которые, возвращаясь с линейки, пинают пластиковую бутылку друг другу, словно футбольный мяч. На секунду в его глазах мелькает робкий интерес, но тут же гаснет.
Он отворачивается и прижимается ближе ко мне. А у меня болезненно екает сердце. Он боится. А я не знаю, как ему в этом помочь. Перемены всегда давались Ярику нелегко.
Предлагаю ему взять по мороженому и сходить в парк аттракционов, чтобы как следует отметить этот день. Но он лишь равнодушно пожимает плечами. И мы идем дальше.
Я настолько зарываюсь в свои мысли, полные самобичевания, что не сразу замечаю, как рука сына выскальзывает из моей.
— Ярик? – оглядываясь я назад.
Но сын не реагирует на меня, во все глаза уставившись на панорамные окна первого этажа современного здания. Избыточно холодного, на мой профессиональный взгляд. Сплошные стекло и бетон. А за стеклом — зал. Светлый, просторный, по периметру увешанный зеркалами.
И пары. Мальчики и девочки. Идеально прямые спины, высоко поднятые подбородки, острые носки туфель. Они скользят под приглушенную, доносящуюся сквозь толщу стекла музыку. Плавные, отточенные движения. Сама грация во плоти. А между ними, внимательно наблюдая за каждым их шагом, каждым взмахом руки, изящно маневрирует хрупкая девушка в воздушном белом платье. Совсем молоденькая на вид. Ободрительно кивает, хмурит брови и еще реже делает замечания, корректируя их осанку, положение рук и ног.