— Молодец. А теперь… Руки, — я мягко беру его кисть. Он вздрагивает, но не отдергивает руку. Его пальцы напряжены. — Расслабь, не нужно сжимать кулачки. Представь, что держишь в ладошке маленькую птичку. Нельзя ее уронить и нельзя сжать слишком сильно.
Постепенно его пальцы расслабляются, рука становится легче, а движения изящнее.
— А теперь давай попробуем самое простое движение. Шаг. Раз-и-два-и… — Я делаю медленный шаг в сторону, перенося вес тела. — Просто повторяй за мной. Не спеши.
Ярик сосредоточенно хмурит бровки, весь уходя в себя. И повторяет. Шаг. Неловкий, но точный. Перенос веса. Он не просто механически двигает ногой, а буквально чувствует, куда должно идти тело. Легко считывает внутренний ритм, который я даже не начала отсчитывать вслух.
Мы делаем несколько шагов вдоль станка. Его движения становятся все увереннее. Он уже не смотрит себе под ноги, а доверяет ощущениям. Даже его плечи расслаблено опускаются.
По-хорошему, на этом бы нам и закончить, ведь разминку перед упражнениями мы не делали и лишние нагрузки могут навредить. Но не удержавшись, я все же показываю Ярику еще парочку движений перед зеркалом, а он усердно их выполняет, повторяя за мной.
— Ярик, ты просто молодец! — не сдерживаюсь я. — Такой способный!
Он поднимает на меня глаза, и в них уже нет страха. Там чистейший восторг и изумление, от того, что у него получается. От того, что его тело может такое.
Затаив дыхание смотрю, как он останавливается и подходит ко мне.
Сказать, что у него талант – это ничего не сказать!
— Ты раньше занимался танцами?
— Немного, — Ярик пожимает плечами и помедлив добавляет: — С мамой.
— Это заметно. У тебя огромный потенциал! Хочешь, я запишу тебя к нам? Будешь ходить?
— Хочу, — кивает он. – Но не буду. Папа не разрешит.
— Папа не любит танцы? – хмурюсь я.
Ох уж эти «махровые» мужики со своими предрассудками…
— Нет. Но он не в восторге от танцовщиц, которые их ведут.
Даже так? Это какая-то личная неприязнь ко мне?
Невольно вспоминаю тот день, когда увидела Ярика впервые, с ним рядом был мужчина с пронзительными карими глазами, и я готова поклясться, что никогда прежде не встречала его. Так откуда же у него могут быть ко мне какие-то личные счеты?
«Не в восторге от танцовщиц, которые их ведут» — невольно проносится в голове.
Впрочем, какая разница, речь ведь сейчас не обо мне
— Что ж, Ярослав, тогда я просто обязана поговорить с твоим отцом. Сможешь его сюда привести?
Клим.
В Ярике что-то неуловимо изменилось.
За ужином он больше не ковыряет вилкой в тарелке, уставившись в одну точку, а с аппетитом уплетает котлету и даже немного рассказывает о своих школьных буднях, о проделках одноклассника, про соседку по парте и про то, что изучают на уроках.