Я логично списываю это на школу. Наконец-то лед тронулся, и адаптация пошла полным ходом. Ярик стал чаще улыбаться. Даже осанка у него как будто улучшилась, он больше не горбится, как старичок.
Я готовлюсь праздновать победу, как вдруг замечаю странность. По вечерам он закрывается у себя в комнате и включает музыку. В самом этом явлении нет ничего особенного, он и раньше так делал. Ярик тот еще меломан, но меня настораживает сама музыка. Не какие-нибудь веселые современные песни, и даже не его любимый старый акустический рок, а инструменталка, подозрительно смахивающая на классику.
Однажды, проходя мимо его комнаты, я заглядываю в щель двери. Он стоит посреди комнаты, вытянув руки в странной, округлой позиции, и медленно, очень сосредоточенно переступает с ноги на ногу. Увидев меня, Ярик тушуется, выключает музыку и делает вид, что ищет учебник.
Тревога, скребущая под ложечкой, возвращается ко мне с удвоенной силой.
Это то, о чем я думаю?
Ответ приходит на следующий день. Разбирая рюкзак сына, чтобы вытряхнуть лишние крошки и мусор, я натыкаюсь на небольшой прямоугольный листок плотной бумаги. Визитка.
«Студия бальных танцев «Грация». Главный тренер и руководитель Олеся Белицкая». Адрес и номер телефона.
А на обороте карандашом нарисован смешной человечек в позе, которую я видел вчера.
Лицо вспыхивает так, словно в него плеснули кипятка.
Так вот оно что! Это не школа, не новые друзья. Это танцы и та самая женщина, эта… танцовщица, пудрит ему мозги! Воспользовалась его мягкостью, неуверенностью, втерлась в доверие… Да как она могла?
Яркий, слепящий гнев затмевает все.
Не сказав Ярику ни слова, я хватаю визитку и выхожу из дома, даже не накинув на себя ветровку.
Я останавливаюсь перед панорамными окнами студии, в которой идет занятие. Та самая Олеся, стоя ко мне спиной, поправляет руку какой-то девочке. А в следующий миг она оборачивается, словно почувствовав мой взгляд на себе. Увидев меня, ее улыбка сползает с лица. Она что-то говорит детям и второму педагогу и выходит ко мне.
— Вы папа Ярика? — угадывает она с первого раза.
Ее голос спокоен, но насторожен.
— Да, Клим Ломакин, — представляюсь я. – А вы Олеся Белицкая? —сую ей ее же визитку.
— Да, это я, — невозмутимо кивает она.
— Простите, но что вы себе позволяете? – набрасываюсь я на нее, раздраженный не то ее спокойствием, не то притягательной внешностью, на которую, даже несмотря на всю ситуацию невозможно не обратить внимание.
Красивая, статная и не такая уж и молодая, как показалось с первого взгляда
— Я позволяю себе видеть талант, когда он стоит прямо у меня перед носом, — ни капли не смущаясь, парирует она. — Ваш сын…