Олеся тоже это видит. И переживает за него ничуть не меньше, чем я.
Но еще она дает ему право самому решать, на что он способен. Безоговорочно верит в него.
Она верит в моего сына больше, чем я сам.
Глаза нестерпимо жжет.
Не помню, когда последний раз испытывал настолько всепоглощающий стыд и щемящую нежность одновременно. Наверное никогда.
Пора бы привыкнуть. С Олесей многое в моей жизни происходит впервые.
Музыка наконец стихает. Я почти не слышу оглушительных аплодисментов. Не сразу замечаю, что пара Ярика и Кати занимает третье место. Но вижу, как Олеся, крепко обнимает моего сына, стоящего на пьедестале, а по ее щекам текут слезы.
Когда церемония заканчивается, я подхватываю стоящего на нетвердых ногах Ярика на руки и отношу его в травмпункт.
По дороге бесконечно повторяю ему какой он у меня замечательный сильный мальчик и как сильно я им горжусь. Телефон в кармане разрывается от входящих вызовов, но я старательно не обращаю на них внимание. Пока просто не до того.
Олеся остается в зале с остальными танцорами. И, наверное, это даже хорошо. Потому что, клянусь, я не знаю, как бы сейчас смотрел ей в глаза. В горле до сих пор стоит ком.
Врач придирчиво осматривает поврежденную конечность и диагностирует растяжение связок голеностопного сустава первой степени. Накладывает фиксирующую повязку, вкалывает обезболивающее и прописывает покой в течении пары дней.
— И что, это все? – удивляюсь я.
— А что вы еще хотите? – так же удивляется в ответ врач. – Лёгкое растяжение, отек небольшой, к утру уже пройдет. Болезненность при ходьбе еще может сохраняться какое-то время, но в целом, функции голеностопа никак не нарушены.
— Я же говорил, пап. Все нормально, — добавляет Ярик.
Еще одно лишнее подтверждение тому, что я зря паниковал, как последний гиперопекающий идиот.
Мы выходим из травмпункта и мой телефон взрывается очередным настойчивым звонком. Но на этот раз я отвечаю на вызов. И слышу в трубке недовольный голос начальника, напоминающий мне, что я уже нещадно опаздываю на совещание по текущему проекту. Нужно ехать. Я и так выкроил эти несколько часов для соревнований просто чудом.
Пишу Олесе короткое сообщение о том, что мне нужно уехать, чтобы не отвлекать ее звонком.
Завожу уставшего вымотанного Ярика домой, укладываю его на диван и зову бабу Раю.
— Я возможно немного задержусь, — предупреждаю ее заранее.
И перед тем, как уехать заглядываю в верхнюю задвижку своего рабочего стола и достаю из нее маленькую бархатную коробочку пыльно-розового цвета в форме пуантов.
Я купил её вместе с содержимым еще месяц назад, планируя в новогоднюю ночь под бой курантов красиво вручить Олесе.