А иногда мне и вовсе казалось, что она хочет мне что-то сказать, как тогда в больнице, что-то важное, что давно вертелось у неё на языке. Но по какой-то причине она предпочитала этого не делать.
И все же несмотря на значительное потепление в наших отношениях, я все равно невольно ожидала от встречи какого-то подвоха.
А теперь, вместо закономерной радости испытываю странное смятение.
Наверное, мне просто нужно время.
Клим заводит двигатель, но не трогается с места. Поворачивается ко мне, и его теплая ладонь ложится на мою, холодную от волнения.
— Никто никого не съел. И даже не попытался, — шутит он, стараясь разрядить обстановку. — Твоя мама, конечно, своенравная женщина. Но она тебя любит, Олеся. Просто… проявляет она это по-своему. В чем-то перебарщивая, — морщится Клим, уже зная подноготную наших отношений. – Но кто из родителей идеален? Я, например, стараясь защитить своего ребенка от гипотетической боли, едва не лишил его того, что дарит ему крылья… А твоя мама, напротив, до последнего боролась за твои крылья, которые дарил тебе балет. Даже с тобой, — горько усмехается он. – Конечно, я могу тысячу раз ошибаться. Но я вижу это именно так.
Его слова падают прямо в душу, согревая изнутри.
Возможно, я пока не готова к такому откровению, которое сама боялась надеяться разглядеть. И даже, если все так, это ни в коем случае не оправдывает маму и то, как она вела себя со мной. Однако я все же испытываю странную смесь облегчения и какого-то нового щемящего чувства внутри.
— Спасибо, — выдыхаю я, сжимая его пальцы.
Клим просто улыбается в ответ, наконец трогаясь с места. Его профиль в свете уличных фонарей кажется знакомым до боли, но не менее притягательным и прекрасным. В этом мужчине, таком сильном и в то же время уязвимом, я наконец нашла то, чего мне так не хватало всю жизнь. Принятие. Доверие. Прочный тыл.
Однако это теплое хрупкое чувство уюта почти сразу вытесняется иррационально леденящим чувством страха.
Теперь, когда у меня есть так много, я очень боюсь это потерять. Не оправдать его надежд. Подвести…
Возможно, поэтому мысли неумолимо возвращаются к предстоящему чемпионату — знакомой территории, где всё зависит только от работы, таланта и дисциплины. Там я знаю каждое правило. Там я в своей стихии. И если я смогу достойно подготовить Ярика к выступлению на паркете, не подвести его там, то, может быть, заслужу право на счастье и за его пределами.
Олеся.
В большом спортивном комплексе царит знакомая суета: гул голосов, вспышки фотоаппаратов, резкие запахи лака, средств для укладки волос и разогревающих мазей. Раздевалки и коридоры заполнены разминающимися танцорами, кто-то делает растяжку, кто-то использует массажные приспособления, накладывает тейпы, кто-то повторяет отдельные связки и элементы. Одна парочка даже умудряется репетировать танец в скромном уголке раздевалки, не отвлекаясь ни на что вокруг.