— Хельга, — я мягко коснулся её локтя, заставляя отвлечься от созерцания пустого места, где только что сидел Игорь.
— Наш товарищ действительно переутомился. У нас в таких случаях говорят: «сгорел на работе». Предлагаю не позволять этому нелепому инциденту испортить нам такой прекрасный день. Попробуй вот это суфле — здесь оно отменное.
Я подвинул к ней вазочку, а сам мельком глянул на Светлану Андреевну. Она поймала мой взгляд, и в её глазах, ещё минуту назад полных ужаса, теперь читалась бесконечная признательность. Я транслировал ей абсолютную уверенность: «Всё под контролем, Светлана Андреевна. Враг не пройдёт».
Хельга благодарно улыбнулась, и напряжение с неё вмиг спало.
— Ты прав, Алексей. У нас в Берлине тоже бывают разные… эмоциональные люди, — произнесла она по-русски с очаровательным акцентом и взялась за десертную вилку. — А папа постоянно твердит: всё это оттого, что молодёжь пренебрегает дисциплиной, — уже спокойнее добавила она на английском.
Девушка принялась за десерт, а я включил режим «образцового хозяина». Разливая чай, подал лимон Майеру-старшему и завязал непринуждённый разговор о московских достопримечательностях с остальными членами делегации. Я держался так естественно, что через десять минут атмосфера за столом стала почти домашней. Даже Семён Иванович, застывший в стороне у колонны, заметно расслабил узел галстука.
Майер-старший, наблюдая за тем, как я галантно ухаживаю за его дочерью и одновременно помогаю Никоновой вести стол, довольно хмыкнул. Для него я стал живым воплощением «нового советского человека» — культурного, знающего языки и умеющего себя подать.
— Знаешь, Светлана, — произнёс он, обращаясь к Никоновой, — у тебя отличный помощник. С такой сменой дружба наших государств будет только крепнуть.
Светлана Андреевна просияла. Кажется, в этот момент она была готова выдать мне орден прямо здесь, на месте. А я уже в деталях представлял, чем первым делом займусь в должности секретаря школьной комсомольской организации.
К Курту, победно поглядывавшему на пустующее место Игоря, бесшумно подошёл человек в неприметном сером плаще. Он склонился к самому уху немца и что-то быстро зашептал. Изрядно подвыпивший работяга недовольно буркнул что-то резкое, попытался было возразить, но, встретившись взглядом с незнакомцем, тут же осёкся. Не прощаясь и заметно покачиваясь, он тяжело поднялся из-за стола и направился к выходу. Что с ним стало дальше — для меня осталось загадкой, но больше я его в составе делегации не видел. Похоже, «контора» решила досрочно отправить немецкого ударника обратно в Берлин. Остальные гости наблюдали за этой сценой молча — никто не проронил ни слова и не попытался вступиться за соотечественника. Видимо, понимали: в эти игры лучше не вмешиваться.