Впрочем, лицо Майера-старшего после ухода Курта окончательно разгладилось. Он явно почувствовал облегчение от того, что главный источник проблем покинул зал.
— Прекрасный десерт, Светлана, — произнёс он, как ни в чём не бывало вонзая серебряную вилочку в слоистый «Наполеон». Майер мастерски делал вид, что ничего не случилось. — У вас в Москве знают толк в сладком, — добавил он как бы между прочим.
Едва Хельга упорхнула в дамскую комнату, как на её место тут же, словно по команде, пересела фрау Марта — немолодая женщина из делегации с цепким взглядом. Она заговорила быстро, забавно перемешивая немецкие слова с ломаным русским, но суть я уловил мгновенно: суточных им выделили столько, что только на мороженое да газету «Правда» и хватит, а сувениров домой хочется.
— Алексей, — прошептала она, воровато оглядываясь на Никонову. — У меня есть вещь. Хороший вещь.
Она чуть приоткрыла свою сумочку, и я увидел его — новенький, сияющий шкалой красный радиоприёмник, крошечный «транзистор». В Союзе такие вещи улетали с руками.
— Сколько? — одними губами спросил я, чувствуя, как внутри просыпается азарт.
— Тридцать рублей, — Марта внимательно следила за моей реакцией.
Цена была просто подарком. Я согласился, но задал ей встречный вопрос, мол, как нам провернуть сделку, если зал ресторана так и кишит соглядатаями? Марта что-то быстро шепнула сухопарому немцу по имени Клаус, сидевшему напротив, и тот едва заметно кивнул.
— Клаус будет ждать тебя в туалете, — так же негромко, мешая русские слова с немецкими, пояснила она и тут же отсела, потому что к столу уже возвращалась Хельга.
Девушка уселась на своё место и с любопытством спросила, чего хотела от меня фрау Марта.
— Спрашивала, где в Москве лучше сувениры присмотреть, — с самым честным лицом соврал я, и Хельга, похоже, поверила.
Мы поболтали ещё минут пять. Она что-то весело щебетала о достопримечательностях Москвы, а я, слушая её вполуха, ждал момента, когда немец наконец поднимет свою костлявую задницу и направится в сортир. Спустя пару минут Клаус о чём-то переговорил с Мартой, а потом встал из-за стола и, как бы невзначай накинув на плечо небольшую спортивную сумку своей подельницы, с невозмутимым видом отправился в сторону уборной.
Я извинился перед Хельгой, попросил её не скучать и, сославшись на то, что «приспичило», не спеша двинулся следом. Обмен в кафельном сортире произошёл молниеносно. Я сунул ему три десятки, а он мне — коробку с приёмником, который мгновенно исчез в моей сумке. Ну а что? Еще не хватало, чтобы нас кто-то застукал за спекуляцией, да ещё в таком интересном месте.