Я уже собрался на выход, но Клаус придержал меня за локоть и заговорщицки прошептал:
— Алекс, — произнёс он моё имя на немецкий манер, — ещё есть кроссовки «Цеха». Две пары: мужские и женские. Тебе нужно? Отдам обе за шестьдесят рублей. — Немец продолжал безжалостно коверкать «великий и могучий», активно помогая себе жестами.
Я его понял, хотя о такой марке кроссовок, признаться, слышал впервые. Но раздумывал недолго: не стал бы фриц тащить из ГДР какую-то дрянь в надежде сбыть её в Союзе. Раз везли через границу — значит, на чёрном рынке эти «Цеха» чего-то да стоят.
— Хорошо, — я полез в карман за наличностью. Однако крупных трат на сегодня я не планировал и быстро обнаружил, что до нужной суммы мне не хватает ровно десятки.
— Только пятьдесят, больше при себе нету, — я показал Клаусу наличность, состроив кислую мину.
Тот недовольно скривился, буркнул что-то по-своему, но, прикинув что-то в голове, всё же согласился. А куда ему было деваться? Не везти же дефицитную обувь обратно в Берлин.
— Тогда жду тебя здесь же через пятнадцать минут, — тихо бросил я Клаусу. — И смотри, не привлекай внимания.
Я вышел из уборной первым, стараясь сохранять максимально будничный вид. Клаус появился в зале спустя пару минут — всё такой же невозмутимый. С легкой полуулыбкой он присел рядом с фрау Мартой, и они обменялись короткими фразами, будто обсуждали качество поданного десерта, а не только что провернутую нелегальную сделку.
Десять минут я честно отсидел за столом, изображая живой интерес к рассказу Майера-старшего о восстановлении Дрездена. Клаус тоже не торопился, демонстрируя истинно немецкую выдержку: он спокойно доел свой «Наполеон» и даже попросил у официанта ещё чаю.
Наконец немец отодвинул чашку и, обменявшись коротким взглядом с фрау Мартой, поднялся. Я выждал полминуты и тоже встал.
Клаус уже ждал меня. Он заперся в крайней кабинке и, когда я зашёл, лишь слегка приоткрыл дверь. Убедившись, что в сортире никого нет, он махнул мне рукой. Я кабанчиком заскочил внутрь. Немец продемонстрировал товар: кроссовки были плотно замотаны в серую обёрточную бумагу и перетянуты шпагатом. Свёрток оказался неожиданно увесистым.
— Schnell , Алекс, — прошептал он явно опасаясь быть застуканным за нелегальной торговлей.
Я быстро сунул ему оставшиеся пятьдесят рублей.
— Danke, — коротко произнёс Клаус.
Он мгновенно спрятал купюры во внутренний карман пиджака и выскользнул из кабинки.
Я же, присев на корточки, принялся спешно заталкивать обновки в сумку. Пришлось изрядно попотеть, перекладывая учебники так, чтобы и обувь влезла, и коробку с приёмником не раздавить. Молния застегнулась с трудом, но я постарался распределить вещи так, чтобы сумка не выглядела набитой под завязку.