Светлана Андреевна медленно повернула голову в сторону Игоря. Её лицо стало белее крахмальной скатерти. В этом ледяном взгляде я прочитал окончательный и обжалованию не подлежащий смертный приговор карьере Соколова.
«Ну вот и всё, Игорёк, — подумал я, не скрывая торжествующей ухмылки. — Даже подставлять не пришлось. Ты сам всё сделал в лучшем виде».
Переводчик в сером костюме среагировал мгновенно. Он рванулся к Игорю, пытаясь перехватить его руки, заломленные в нелепом «автоматном» жесте, но комсорг, видимо, поймал волну абсолютного бессмертия. Раздухарившись от водки и собственной дерзости, Игорёк принялся активно отбиваться, едва не заехав комитетчику локтем в челюсть. Я понял: пора. В любом случае, помощь «конторе» — это самый жирный плюс в карму, какой только можно представить в 1970 году. В два прыжка я оказался рядом. Перехватив локоть Игорька и применив старый добрый приём, я вместе с «серым пиджаком» моментально скрутил буяна. Игорь мычал и вырывался, пытаясь лягнуть нас каблуком.
— Куда бы его запихнуть⁈ — выдохнул переводчик, и на лбу у него выступил пот.
— Может, для начала в туалете подержим? — предложил я, заламывая руку Игорька так, чтобы тот даже дёрнуться не мог. — Я его там проконтролирую, а вы уж сообразите, как замять эту неловкую ситуацию.
Переводчик мельком глянул на меня, оценивая хватку.
— Тебя как зовут-то, пацан?
— Лёха, — буркнул я, заталкивая Игорька в кафельный полумрак уборной и суя его дурную голову прямо под ледяную струю из крана.
— Меня Семён. Семён Иванович, — ответил «серый пиджак», помогая мне удерживать извивающегося комсорга. — Ты это, Лёха, попридержи его пока тут, чтобы он ненароком снова в зал не выскочил и не продолжил хулиганить. А я пока вызову подмогу.
Я согласно кивнул, и Семён Иванович вмиг исчез за дверью. Вернулся он буквально через пару минут, ведя за собой крепкого мужичка в неприметной куртке — судя по всему, кого-то из коллег, которые негласно «присматривали» за ресторанами «Интуриста».
— Спасибо, Алексей, за помощь, — буркнул Семён Иванович, и его напарник профессионально перехватил обмякшего Игорька, который от ледяной воды начал потихоньку соображать, в какую яму только что угодил. — Дальше мы сами.
— И что с ним теперь будет? — поинтересовался я. Не из жалости, конечно, а так — для общего развития.
Семён Иванович вытер платком руки и тяжело вздохнул:
— Не знаю пока, парень. Но отчёт писать придётся в любом случае. Такое на тормозах спустить не выйдет — международный скандал. И поверь, Лёшка, мало никому не покажется: прилетит всем — и школе вашей, и райкому… и этой вашей, как её там… Никоновой. Хотя, понятное дело, она-то тут при чём?