— И правильно сделали, — поспешил я поддержать разговор. — У нас тут много интересного. А вы, Хельга, уже успели что‑то увидеть?
Она смущённо пожала плечами и ответила на ломаном русском:
— Пока… немного.
— О, тогда я могу показать ещё кое‑что, — подмигнул я. — Если, конечно, ваш отец разрешит.
Гюнтер рассмеялся:
— Думаю, он не будет против. Главное — не потеряйтесь.
Мы все трое рассмеялись, и атмосфера сразу стала легче.
Светлана Андреевна едва заметно улыбнулась — мой маневр ей явно понравился. Она оценила, что я спас ситуацию и избавил её от необходимости краснеть за молчащего, как партизан на допросе, комсорга.
— Пройдёмте в здание, товарищи, — распорядилась она. — Программа у нас плотная.
Когда мы заходили в вестибюль райкома, Игорь наконец обрёл дар речи и зашипел мне в спину:
— Ты чего вылез⁈ Я должен был первым представляться!
Я ничего ему не ответил, поскольку в этом не было никакого смысла, да и устраивать скандал перед иностранными гостями — сомнительное удовольствие.
Зал заседаний райкома встретил нас торжественной прохладой и скрипом паркета. Гостей усадили за длинный стол президиума, покрытый неизменным зелёным сукном. Светлана Андреевна заняла место во главе, а мы с Игорем и остальными встречающими расположились в креслах напротив сцены — как представители «молодой смены».
К моему удивлению, Хельга не пошла с отцом, а ловко устроилась в свободном кресле рядом со мной. Игорь, оказавшийся по другую сторону от меня, так надулся от важности, что, казалось, сейчас лопнет.
Пока Майер-старший толкал речь о нерушимой дружбе между нашими народами и успехах социалистического строительства в ГДР, в зале повисла та самая сонная тишина, которую прерывал только монотонный голос переводчика.
Я краем глаза наблюдал за Хельгой. Она сидела очень ровно, сложив руки на коленях, но её взгляд то и дело «гулял» по залу, задерживаясь на массивных люстрах, портретах на стенах и, наконец, на мне. В какой-то момент наши глаза встретились. Она едва заметно улыбнулась уголками губ и, чуть наклонившись ко мне, прошептала на ломаном русском так тихо, что услышал только я:
— Здесь всегда так скучно?
Я не растерялся. Понимая, что сейчас — лучший момент, чтобы окончательно закрепить за собой статус «необычного советского школьника», я так же тихо ответил ей на чистом английском:
— Only during the official part. Don’t worry, it will be much more interesting next. (Только во время официальной части. Не волнуйся, дальше будет намного интересней.)
Хельга удивленно приподняла брови, её глаза весело сверкнули. Она явно не ожидала услышать такой чистый английский от обычного советского школьника. Игорь, заметив наше шушуканье, заёрзал на стуле и попытался вклиниться: