В итоге я нашёл ту самую золотую середину. Тёмно‑синие брюки от костюма сидели идеально — ни одной лишней складки. К ним — белоснежная рубашка, которую мама накрахмалила так, что воротничок стоял, словно каменный монумент. А вместо пиджака я решил надеть тонкую водолазку под рубашку — сейчас это считается верхом моды среди «выездной» интеллигенции. Или, может, всё‑таки рубашку, а сверху — строгий тёмный пуловер с V‑образным вырезом?
Я покрутился перед зеркалом. Вот теперь — то, что нужно. Строго, по‑деловому, но с лёгким «западным» налётом, который так ценился в это время. Не чиновник, но и не разгильдяй.
— Ну как? — спросил я, когда в комнату вошла мама.
Она прищурилась, поправила мне воротничок и довольно кивнула:
— Красавец. Прямо как дипломат на приёме. Только волосы причеши аккуратно, а то вихры в разные стороны, как у битла какого.
Я усмехнулся. Мама попала в точку. Именно «дипломата» я и собирался завтра играть.
Завтрашний день должен был показать, насколько я умею держать себя в высоких кругах. Аккуратно повесив выбранный наряд на плечики, я проверил, лежат ли в кармане купленные сегодня значки для «презентов», и лёг спать с чувством полной боевой готовности.
Утро выдалось прохладным и серым, типичным для московского октября. Здание райкома — приземистое, сталинской постройки, с массивными колоннами — выглядело сегодня особенно торжественно. У входа уже суетились люди: пара дружинников с красными повязками лениво патрулировала округу, а из дверей то и дело выскакивали озабоченные инструкторы с папками.
Игорь уже ждал меня у самого входа, на ступеньках. Сегодня он явно переборщил с подготовкой: пробор на волосах выведен по линейке, галстук затянут так, что лицо казалось слегка припухшим, а новые джинсы на фоне официальных серых пальто встречающих смотрелись почти вызывающе.
— Ну наконец-то! — выдохнул он, нервно глянув на свои «Командирские». — Гаранин, ты как штык, минута в минуту.
Он окинул меня взглядом. Мой строгий вид с водолазкой и отглаженными брюками явно его успокоил — я не выглядел как стиляга, но в то же время в моём облике читалось что-то, чего не было у него самого: спокойная уверенность.
— Слушай сюда, — Игорь понизил голос, — сейчас подъедут машины. Светлана Андреевна выйдет встречать. Мы стоим во второй линии, за активом вузов. Когда она кивнёт — делаем шаг вперёд. И не вздумай чего-нибудь отчебучить! Делай всё, что тебя попросят, и улыбайся, понял?
Я лишь кивнул, не желая вступать с ним в споры. В этот момент со стороны проспекта показалась кавалькада чёрных «ГАЗ-24». Машины шли плотно, блестя лакированными боками в слабом утреннем свете. Двери райкома распахнулись, и на крыльцо вышла сама Никонова. На ней было элегантное тёмно-синее пальто и фетровая шляпка, которая делала её похожей на героиню французского кино, а не на партийного функционера.