Она обвела взглядом собравшихся и на секунду задержала свой взгляд на мне. Едва заметный наклон головы — и я понял: она меня заметила.
Машины прошуршали шинами по асфальту и остановились прямо перед нами. Из первой «Волги» вышел рослый мужчина в очках в толстой оправе — типичный немецкий профессор или крупный партиец из Берлина. Вслед за рослым немцем из задней двери появилась девушка. На вид ей было лет семнадцать — сверстница, не иначе. Она уверенно встала рядом с мужчиной, и по тому, как непринуждённо она держалась, стало ясно: это не просто случайный член группы из ГДР.
Из второй «Волги» начали выходить гости. Немцы выглядели как с картинки: добротные пальто, кожаные портфели, лица спокойные и сосредоточенные. Светлана Андреевна, сияя гостеприимной улыбкой, двинулась навстречу к мужчине с девушкой.
— Гюнтер Майер, — представился он на вполне сносном русском, хотя и с тяжёлым акцентом. — Глава немецкой делегации. А это моя дочь, Хельга. Она настояла на поездке, очень хотела увидеть Москву и познакомиться с советскими сверстниками.
Выглядела Хельга по-европейски шикарно: короткое светлое пальто, аккуратный беретик и сапожки на небольшом каблучке, каких в наших универмагах днём с огнём не сыскать. Светлые волосы, аккуратное каре и внимательный, чуть ироничный взгляд голубых глаз.
Когда Никонова обменялась рукопожатиями с немцем, она обернулась к нам и мазнула взглядом по Игорю, который так и стоял истуканом.
— А это наш школьный актив, — звучным голосом произнесла она, и её глаза на секунду встретились с моими. — Молодая смена, будущие кадры.
Это был мой выход. Пока Игорь судорожно соображал, что делать, я спокойно сделал шаг вперёд.
— Добро пожаловать, — произнёс я, не дожидаясь, пока Игорь очухается. — Мы рады приветствовать друзей из Германской Демократической Республики в нашей стране.
Я протянул руку главе делегации. Немец, чуть удивлённый такой уверенностью простого школьника, крепко пожал её. Он не спешил отпускать мою ладонь, внимательно изучая моё лицо.
— Очень приятно видеть такую энергичную молодёжь, — кивнул он.
Хельга тоже протянула мне руку. Её ладонь была тонкой и прохладной, а взгляд задержался на мне чуть дольше, чем того требовал этикет. Видимо, мой «западный» прикид и наглая уверенность выделили меня из общей массы застёгнутых на все пуговицы активистов. Она что-то тихо сказала отцу по-немецки, и тот одобрительно хмыкнул.
— Хельга у нас любопытная, — усмехнулся Гюнтер. — Всё твердила: «Хочу увидеть настоящую Москву, хочу поговорить с советскими школьниками!» Вот и взяли её с собой.