Хрустальная сфера размером со сливу едва не коснулась пола. А коснувшись, могла лопнуть, разлетаясь брызгами стекла. У Шарлотты даже сердце сжалось.
Но обошлось. Шар послушно повис в воздухе на высоте одной ладони над полом и медленно закачался на месте, как поплавок на малой волне.
А это значит, что надо приступать ко второму шагу замысла.
Шарлотта вытащила из ножен волшебную палочку и направила её в сторону, готовясь отвести избыток сил в стену. Хотя откуда здесь избыток, хватило бы.
Потом вытянула в сторону шара другую руку — пустую — и принялась читать заклинание. Она даже закрыла глаза, чтоб не сбиться, и в такт каждому слову легонько кивала. Она словно опять на экзамене. И внутри настойчиво свербела мысль: а если не получится?
Но по кончикам пальцев вслед за силой пробежали покалывания.
Начертанное и написанное мелом вспыхнуло видимым даже при свете халумарских ламп светом. Линии и символы медленно и беззвучно оторвались от пола, обрели объём, какой обретает сорвавшаяся с ветки паутина, и закружились, как листва на глади лесного пруда. А потом быстро сжались в точку, оказавшись внутри шара.
Шарлотта сделала несколько шагов, подобрала висящий в воздухе шар и посмотрела на уже знакомую по гостинице плашку. Когда слегка наклонила голову набок, плашка щёлкнула, и свет в трапезном зале погас. Она была в полной темноте, если бы не бледно-синее свечение, источаемое шаром. Он сейчас был словно заткнутая стеклянной пробкой дырка из тёмного подземелья в дневной мир.
Шарлотта вздохнула и встала в середине того места, где была нарисована многогорамма, и опустилась на пол. Сперва на колени, потом легла на бок и свернулась калачиком, прижимая к груди шар. Оставалось только ждать, как на рыбной ловле. Дух может угодить в незримый, сотканный из чар невод сразу, а может и не попасть никогда.
Время потянулось медленным сиропом. Из-под потолка донеслось очень тихое и немного странное гудение, но такое было и в гостинице, и значит, неопасное. Из-за двери слышались словно через толстую подушку голоса и шаги людей.
А девушка лежала и ждала. Сперва взволнованно, а потом её начало клонить в сон. Она поспала очень мало, и руки богини сновидений дотянулись до неё, а в уши лилась неслышимая колыбельная.
Долгое время ничего не происходило. А порой было слышно, как с той стороны к двери прикладывали ухо, чтобы узнать, что внутри.
Шарлотта протёрла глаза и, дабы не уснуть, начала рисовать испачканным мелом пальцем простенькую триграмму. И при этом шептала:
— Если боль, испускаемая халумарским механизмом, волшебная, значит, с ней можно бороться чарами.