Почему бы тогда не быть духам, которые умеют жить в магической духоте.
Шарлотта тряхнула головой, отгоняя всякие думы. Сейчас ей необходимо иметь чистый ум, не задурманенный посторонними мыслями. В университете часто говорили, что надо сосредоточиться на главном. Остальное потом.
Девушка села, быстро оглядела столовую, где завтракали дети, и принялась с грохотом переставлять мебель.
Отодвинула в угол стол, составила стопкой лавочки, чуть не уронила большое чёрное зеркало, водружённое на комод у стены. И только когда обрадовалось открытое место, достала мелки и книжки.
— Ты всё можешь. У тебя всё получится, — прошептала Шарлотта.
Она опустилась на четвереньки и начала рисовать основу основ колдовства: большую-пребольшую многогорамму. Именно многограмма станет схемой или даже чертежом чар, что запирают волшебную силу в себе, преобразуют и направляют её в нужное русло, как жёлоб направляет поток воды на мельничное колесо.
Колесо крутится. Крутится вал. Шестерни превращают силу воды в полезный труд.
Так и с магией.
Мелок со стуком и шелестом стал вырисовывать линии и символы. Пальцы сразу испачкались белым. Белым испачкались и уголки страничек волшебных книг, куда подсматривала юная крысоловка.
И всё это в нехватке сил, духоте, спёртости, когда магию приходилось считать по крупицам.
— Сперва надо создать ловушку, запирающую тварь, — проговорила Шарлотта под нос, начав наносить знаки сил по краю многограммы. Она долго считала, высунув язык от усердия. Шептала полученные значения, чтоб не забыть, пока тянулась к месту, где их чертить. Опять клацала и шуршала мелом по полу.
— Затем надо создать приманку.
С такими словами девушка стала вырисовывать в центре многораммы разные фигуры. Вот только с приманкой было плохо. Если дух охотится на детей с волшебным даром, то для него не подойдут ни черепа зверей, ни перья птиц или иные остановки. Детского черепа тоже нет. Тем более это должен быть именно череп умершей во младенчестве волшебницы — как самая вкусная приманка-обманка. Такие есть только у самых богатых демонологичек, что могут купить подобное на торгах за большую монету. Или же кто может убивать детей с волшебным даром ради черепов, продавая на ночном рынке. Хотя сойдёт и череп взрослой волшебницы, но его тоже нет.
Не ловить же на живых детишек.
Шарлотта встала и задумалась, как быть.
А когда решила, то встала в полный рост, окинула взглядом получившееся и извлекла из устланной бархатом сумочки свой волшебный шар. Она шмыгнула носом и привычным движением кинула артефакт на пол в середину схемы.