— Жена звонила.
— Так… ну… это можно. Поговорил? Молодец. А теперь за мной, — сказал Рашид Маратович. — Швабрин тоже.
Пока мы шли по коридору, Мухаметов молчал. Но интуиция в данном случае уже подсказала мне, куда он нас вёл.
Постучавшись в дверь кабинета Гурцевича, Маратович пропустил нас вперёд, а сам заходить не стал.
Обстановка в этой комнате была очень накалена. Вид у начальника школы испытателей был суровее некуда. Стоит ли говорить, что рядом стояла чашка чая, из которой уже не шёл пар, а в пепельнице полностью выгорела сигарета.
— Да. Здесь. У меня, — громко произнёс Вячеслав Сергеевич в телефонную трубку.
Насыщенная на события получается весна этого года. Что ни день, то серьёзный разговор, новости или задания. Вот теперь одно из них и привело меня с Швабриным в кабинет начальника школы испытателей.
Вячеслав Сергеевич продолжал внимательно слушать своего собеседника, позвонившего ему в кабинет. Через открытое окно поступал свежий воздух, но остудить пыл Гурцевича никак не получалось. Чем дольше мы смотрели в его проницательные глаза, тем больше они наливались злостью.
— Так. Что было дальше? — громко спросил он, взяв чашку остывшего чая и поднёся к губам. — Угу.
Гурцевич отпил чай и скривился, поняв, что он совершенно холодный. Сколько же он разговаривает по телефону?
— Вот прям так? — продолжал удивляться Вячеслав Сергеевич.
Иван пытался вытянуться в струнку, но груз напряжения сгибал его в вопросительный знак. Я же старался пока не думать о предстоящем разговоре.
Обратил внимание на интерьер кабинета — огромное число различных моделей самолётов, фотографии славной истории школы и целый ряд портретов предыдущих начальников. Юрий Андропов, как и полагается, на своём месте за спиной Гурцевича. На телевизоре в углу, звук приглушён максимально, но можно разглядеть, что именно показывают на центральном телевидении — шёл концерт, в котором на сцене живо отплясывали лезгинку.
Тишина в кабинете нарушалась редким чириканьем птиц за окном и сопением Гурцевича.
Сейчас бы на улицу и просто пройтись, никуда не спеша. Может, и правда нужно было выпросить отпуск у начальства или какой-нибудь больничный на пару дней? Но слишком много ещё нужно изучить, да и Веру так быстро не отпустят в отпуск.
Громкий шлепок по столу чуть было не оглушил меня, а Иван и вовсе скривил лицо. Гурцевич этим резким движением прервал мысли об отпуске и вернул меня в кабинет. Где всё так же пахло весной и сигаретным дымом, струившимся из пепельницы.
— И ты считаешь, что я именно так должен сделать? — тихо сказал Вячеслав Сергеевич, посмотрев на нас.