И в этот момент почувствовался знакомый и очень мерзкий запах рвоты. Егор Алексеевич настолько сильно опустил голову в ведро, что вот-вот сейчас наденет его вместо шапки.
— Вот балбес! Финский костюм сейчас испоганит, — махнул рукой Иван.
— Надо быстрее садиться, а то мы так не министра привезём, чудище лесное, — предложил я и Швабрин кивнул.
Посадку выполнили как можно более мягко, чтобы не навредить хрупкому здоровью нашего пассажира.
— Гордый, 11088й, посадку произвёл. Можно нам фельдшера к самолёту. Пассажиру плохо стало, — запросил я в эфир.
— Понял, высылаю, — ответил руководитель полётами.
Всё же мне, как командиру воздушного судна, стоит проявить заботу. На стоянке я уже видел знакомую «Волгу», рядом с которой стоял водитель Егора Алексеевича. Далеко не каждому разрешают въехать на аэродром, а тут прям около самолёта забирают важную персону. По магистральной рулёжке быстро ехала «таблетка» УАЗ белого цвета.
После остановки, Иван встал со своего места и пошёл открывать дверь.
Как только дверь открылась, Егор Алексеевич покачиваясь, вышел из «Аннушки». Свежий весенний воздух, кажется, ещё больше запустил процесс «обратной тяги» из желудка. Хорошо, что бежать до травы Егору Алексеевичу было недалеко.
— Ещё и ведро нам испоганил, — ворчал техник, который встречал нас на стоянке. — Не напасёшься на всяких слабаков.
От помощи нашего фельдшера Егор Алексеевич отказался, наорав на неё. Сделал он это в очень грубой форме. Мы дёрнулись в сторону арийца, чтобы сделать ему замечание, но женщина-фельдшер Валентина Николаевна, махнула нам рукой, чтобы мы не приближались.
Трижды после этого Егор Алексеевич, напяливая задом наперёд светлое пальто, пообещал всех уволить. Его зализанные волосы растрепались, галстук повис на плече, рубашка вылезла из штанов. А лицо было яростным и бледным.
Он что-то говорил, но разобрать было сложно из-за проезжавших мимо стоянки самолётов. Как только шум реактивных двигателей стихал, можно было расслышать гневные тирады Егора Алексеевича.
— Вам сейчас нужно успокоиться, — говорила Валентина Николаевна, но ариец продолжал гнуть свою линию.
— Уйди! А вы… готовьтесь только на этом корыте и летать! — прорычал Егор Алексеевич и сел в машину.
Рванула «Волга» с места, пробуксовав и оставив чёрный след на бетоне.
Я посмотрел в салон, который требовал проветривания. Пожалуй, Егора Алексеевича не только рвало. Было ещё и повышенное газообразование от страха.
— Вы чего с ним делали? — подошла к нам женщина-фельдшер.
Валентина Николаевна была плотного телосложения. Широкое лицо озаряла добрая улыбка, а крашеные волосы развевались на ветру. Она закуталась в кожаную лётную куртку и ждала от нас ответа.