– Я разберусь.
Тут я не выдержала.
– С чем ты разберёшься? С компотом?
Глеб повернул ко мне голову. Видимо, я должна была задрожать и грохнуться в обморок от страха, но я только сильнее разозлилась.
Мелкая дула щёки и, подобно своему папаше, хмурилась.
– Если будешь так делать, – обратилась я к ней, – морщины появятся.
– Как я делаю?
– Вот так. – Я сдвинула брови к переносице и состроила недовольный фейс. – Компот невкусный, ветер холодный, кровать жёсткая… – пропищала я. – Если ты такой будешь, с тобой дружить никто не станет. Принцесса-капризуля.
– Ты как с моей дочерью разговариваешь?! – взревел Глеб.
Я перевела взгляд на него.
– Как она себя ведёт, так я с ней и разговариваю! Ты всех вокруг запугал! Только меня запугать у тебя не получится.
– А ну иди сюда!
Он схватил меня за руку и поволок обратно в спальню. Захлопнул дверь и навис надо мной, раздуваясь от ярости, как дракон. Я всё ещё не могла прийти в себя после поцелуя. Губы продолжали гореть, а ярость подливала масла в огонь. Никогда так на мужиков не реагировала, а этот…
Вдох, и голова у меня поплыла опять, а ноги стали ватными. Спасал только гнев.
– Хватит давить на людей, – зашипела я. – Хватит угрожать им! Ты разве сам не видишь, во что превращается твоя дочь?! Да она кататься не умеет, а тренер её нахваливает! Это что, нормально, по-твоему?!
– Какого хрена она не умеет! Я за этот каток бешеные бабки отваливаю! Пусть научит!
– Какого хрена?! А ты сам сходи хоть раз на тренировку и посмотри, какого хрена! Или ты ничего не видишь, кроме собственного раздутого эго?! Не всему научить можно! У Олеси нет таланта! Она упрямая, но на этом всё! Твоя дочь на льду смотрится, как бревно!
– Это ты бревно!
– Да что ты! Я, может, и бревно, только твой сучок на это бревно делает боевую стойку.
Он заскрежетал зубами, глазищи так и засверкали, на виске и шее повздувались вены.
– А ты, я смотрю, умная слишком. В доме несколько дней, а уже разглядела, что и как.
– Если ты про свою дочь, то да, разглядела, а если про себя, то почувствовала.
Опустила красноречивый взгляд на бугор под полотенцем и отошла от Глеба подальше. Только перестав вдыхать запах свежести и геля, перестав ощущать его кожей, смогла унять сердцебиение. Но долго это не продлилось – Глеб снова подошёл, и я порывисто развернулась к нему.
– Если твоей дочери не понравилась каша или компот, она может сказать об этом повару сама и попросить в следующий раз приготовить по-другому. У неё есть язык, и он хорошо подвешен, когда ей нужно. Только неплохо было бы ввести в её лексикон два слова.