– Остановить, – повторила я, тихонько злясь. – Тут, у палатки. Нажать на тормоз, чтобы машина остановилась. Как ещё объяснить?
Охранник нахмурился. Я думала, сейчас начнётся песня про «у меня нет приказа», но нет. Мы припарковались, и я, никому ничего не сказав, вышла на улицу.
Ассортимент ларька был больше, чем я могла представить. И когда я в последний раз покупала мороженое? Попробовала вспомнить и не смогла.
– Рожок, – сказала я, подойдя к окошку. – А лучше три. Три больших сахарных рожка крем-брюле с варёной сгущёнкой.
Вернувшись в машину, я раскрыла первый и вручила Олесе, второй – недоумённому водителю, а третий оставила себе.
– А мне можно мороженое до ужина? – нахмурилась Оса. – Прошлая няня…
– Я не прошлая няня. Я… Я аварийная няня.
– Аварийная няня? – переспросила малая. – А это как?
– Это когда случается авария, и срочно нужно спешить на помощь. Как в мультике «Чип и Дейл».
– А что это за мультик?
– Ты не смотрела мультик про Чипа и Дейла? – удивилась я, но тут поняла, что моё собственное детство кончилось очень давно. – Понятно. У нас с тобой есть чем заняться в ближайшие вечера.
– И чем? – Леся лизнула мороженое, вымазав при этом губы.
– Буду показывать тебе хорошие мультики.
А мысленно добавила, что сперва поговорю с её папашей. Если ни одна из нянек, которых он нанимал, не нашла в себе смелости высунуть язык из зада и объяснить ему, что такое хорошо и что такое плохо, избавиться от них было не худшим решением. Куда бы он их там ни дел.
***
– Глеб дома? – спросила я горничную, едва вошла в дом.
Она уставилась на меня как баран на новые ворота: со смесью благоговения и испуга. Потом кивнула.
– Он у себя. Вернулся буквально перед вами.
***
Я взбежала на второй этаж и без стука распахнула дверь его спальни. И тут же встала как вкопанная: Глеб стоял с полотенцем в руках совершенно голый. Грудь его покрывали тёмные завитки волос, вниз от пупка уходила дорожка.
Я сглотнула, невольно опустив взгляд ниже.
– Чёрт тебя подери, – процедил он и повернулся спиной, предоставив мне возможность рассмотреть его со спины.
Татуировка с шеи переходила на плечо и правую лопатку, мышцы играли под бронзовой кожей, а задница… У меня потянуло низ живота. Предательски сладко – совершенно животным желанием, не имеющим ничего общего с осмысленностью.
Сдёрнув с кресла халат, Глеб накинул его и опять повернулся лицом. Он шёл ко мне, а я не двигалась с места.
По-хозяйски он положил руку мне на бедро и погладил. Вначале по ноге, потом по ягодицам. Я не могла заставить себя пошевелиться. Запах воды, чистого мужского тела и геля для душа будоражил, а наглость Глеба сбивала с толку.