Второй рукой он провёл по моей спине, по шее и запустил пальцы в волосы. По телу прошли электрические разряды. Я теряла себя и с ужасом понимала, что ещё ни один мужчина на меня так не действовал. Его пах был напряжённым, и от этого я сама вспыхнула сильнее. Облизала пересохшие губы, готовая почувствовать вкус поцелуя.
– И не мечтай, – сказал Глеб вкрадчиво, массируя мою голову и поглаживая по заду.
Его голос проник сквозь туман желания.
– Моя постель только для меня. Я не сплю с девчонками-сорванцами вроде тебя. Сначала научись быть женщиной, а потом…
Я отмерла в секунду. Вот сволочь! Размахнулась и что есть силы отвесила ему пощёчину, и тут же зарядила коленом по твёрдому паху.
Глеб согнулся и выматерился.
– Дрянь, – процедил он, держась за своё достоинство. – Я же тебя…
– Это я не сплю с такими неотёсанными мужланами, – выплюнула я.
– Что?! – взревел он. – Как ты меня назвала?!
Он подлетел ко мне, и я ещё раз вмазала ему по роже. Оттолкнула и быстро вышла из комнаты, но он нагнал меня уже через несколько метров и припечатал к стене.
– Как ты меня назвала, спрашиваю?! – гаркнул он, оглушив меня.
Я пыталась отпихнуть его, лупила по плечам и груди, но всё, чего добилась – он перехватил обе мои руки.
– Пошёл к чёрту! – выплюнула ему в лицо. – Ты самонадеянный придурок! Корона тебе не жмёт?! Пусти меня! – Рванула руки.
– Хрен тебе!
Он пригвоздил мои руки к стене над головой. Его ладонь оказалась на моей талии. Разъярённый, он пробрался под футболку, и я забилась в яростном желании освободиться. Его пах опять становился твёрдым, а дыхание было тяжёлым и гневным.
– Я тебя прикончу, – процедил он.
Я посмотрела ему в глаза, но сказать ничего не успела. Миг – и он начал целовать меня: яростно, жёстко, глубоко.
Отпустил мои руки, но я, вместо того чтобы оттолкнуть, вцепилась в плечи Глеба. Он по-прежнему был обнажён, если не считать обёрнутого вокруг бёдер полотенца. Горячая кожа, крепкие плечи, божественный запах…
– М-м-м, – застонала я и впилась в его кожу ногтями.
– Дрянь. – Он сжал мои волосы и заставил запрокинуть голову.
Ещё один взгляд и новый поцелуй – до безумия, до крови.
***
– Пап!
Звонкий голос Олеси отрезвил мгновенно, и не меня одну. Глеб отшатнулся от меня. Я мельком перехватила его взгляд, пока он не успел отвернуться к дочери, и тяжело выдохнула.
– Что тебе, Оська? – Голос у Глеба был куда ниже обычного, а полотенце топорщилось. Босой и почти раздетый, он, тем не менее, не выглядел смешно.
– Мне не понравился компот. Он был невкусный.
Глеб сдвинул брови, как если бы она сообщила ему, что повар ткнул её носом в тарелку с супом.