Разошлись мы молча. Только Леся тоненько и даже жалобно спросила, когда сообразила, что представление окончено:
– А ты её разве не будешь ругать?
– Нет, – ответил Глеб.
– А почему?
– Ты сама это знаешь.
После этой сцены я и сидела, пялясь в непривычно звёздное небо с налитым в кухне стаканом молока, хотя предпочла бы тёплый пряный глинтвейн.
Несси со мной не было. В последний раз я видела её на диване в гостиной, позвала, но она предпочла сделать вид, что не слышит меня. А я не могла отделаться от чувства, что всё идёт наперекосяк.
***
Утром Олеся как ни в чём не бывало пришла ко мне с расчёской.
– Хочу два хвоста, – заявила она, чуть ли не ткнув расчёску мне в нос.
– Молодец, – ответила я, проигнорировав её. – Хотеть не вредно.
– Эй! – Её возмущению не было предела. – Ты мне что, совсем не будешь делать хвостики?
– Не буду, – ответила я строго. – Я даже разговаривать с тобой не хочу.
– Почему?
– Почему? Потому что ты маленькая ябеда, врушка и зазнайка. Я с такими девочками не разговариваю.
– Ты не можешь со мной не разговаривать.
– И почему же? – спросила уже я.
– Потому что папа тебя для меня купил.
Я долго смотрела на неё, борясь с желанием хмыкнуть, засмеяться и развернуть её к двери. В итоге не сделала ни того, ни другого, ни третьего. Подошла к Осе и забрала у неё расчёску. Посмотрела – расчёска была крутая, американская, брендовая. Только при этом всём она оставалась всего лишь расчёской, предназначенной для того, чтобы кто-то с её помощью делал хвостики и косички.
Я вернула её Осе.
– Сама справишься. У тебя же классная дорогая расчёска, которую тебе купил папа. Вперёд. – Я жестом показала ей на дверь. – Иди, что стоишь? Хочешь папе идти жаловаться – иди, хочешь сделать ещё какую-нибудь гадость – давай, дуй. Что?
– Но папа же тебя для меня взял… – В её голосе послышались слёзы.
– Папа меня не взял и тем более не купил, Олеся. Не всё можно купить и не всех. Запомни: как ты будешь относиться к людям, так и они будут относиться к тебе. Если ты будешь вести себя как дрянь, так и те, кто рядом, будут вести себя с тобой, как с дрянью. Бывают исключения, но в большинстве случаев это работает именно так. Так что иди к кому-нибудь другому, пусть плетут тебе косички, хвостики и всё, что ты захочешь. А я буду заниматься своими делами.
Губы её начали кривиться, но она не заплакала. Только в глазах отразились дикая обида, недовольство и удивление, сделавшие её одновременно взрослой и ещё более маленькой, чем она была.
Когда Олеся ушла, я выдохнула. И почему, ёлки-палки, этим должна заниматься я?! Почему я должна воспитывать эту девчонку, если у неё есть отец?!